Главная > Электронный журнал > Рубрики > Концептуальные вопросы организационной психолингвистики > САМОРЕФЕРЕНТНАЯ КОНЦЕПТОСФЕРА И КОНСТИТУИРОВАНИЕ ГУМАНИТАРНОЙ ОНТОЛОГИИ МЕТАЯЗЫКОМ ФИЛОЛОГИИ

САМОРЕФЕРЕНТНАЯ КОНЦЕПТОСФЕРА И КОНСТИТУИРОВАНИЕ ГУМАНИТАРНОЙ ОНТОЛОГИИ МЕТАЯЗЫКОМ ФИЛОЛОГИИ

45

Казанская Е.В.

Ростовский государственный экономический университет (РИНХ)
344002, Большая Садовая, д. 69
Ростов-на-Дону, Россия
e-mail: jenni.kot@yandex.ru

САМОРЕФЕРЕНТНАЯ КОНЦЕПТОСФЕРА И КОНСТИТУИРОВАНИЕ ГУМАНИТАРНОЙ ОНТОЛОГИИ МЕТАЯЗЫКОМ ФИЛОЛОГИИ

Аннотация. Статья посвящена эпистемологической проблеме самоописания гуманитарных наук в контексте «лингвистического поворота». В центре внимания находится природа онтологии в филологии, дисциплине, чей объект (смысл, язык, культура) конституируется в познавательных практиках. Филологический метаязык функционирует как самореферентная концептосфера, которая активно формирует собственную предметную область. Теоретическая рамка работы строится на интеграции понятия концептосферы, введённого Д.С. Лихачёвым, и теории самореферентных систем Н. Лумана. В предлагаемой модели конструирования гуманитарной реальности базовые сущности филологии («литературный факт», «автор», «культурный код») обретают свои границы и свойства через процедуры номинации, категоризации и интерпретации, осуществляемые внутри замкнутой системы понятий. В структуре концептосферы выделяются три уровня: методологические концепты-операторы, задающие познавательные рамки, предметные концепты-объекты, конкретизирующие изучаемые сущности, и оценочно-метадискурсивные концепты-фильтры, регулирующие внутринаучную коммуникацию. Ключевыми принципами организации этой системы выступают антропоцентричность (укоренённость концептов в человеческом опыте) и имманентность (отсутствие внешнего референта). Сквозь призму этих принципов анализируются взаимосвязанные характеристики филологических концептов: предметная (категориальное определение), образная (метафорический каркас мышления) и ценностная (аксиологическое наполнение). Динамическое взаимодействие данных характеристик разворачивается в рамках самореферентного метаязыка и образует, как показано в работе, сущность филологического познания – непрерывный диалог, в котором объект формируется в самом акте его осмысления. Предложенная модель служит методологическим инструментом для критического анализа научных текстов и диагностики коммуникативных разрывов как внутри дисциплины, так и в междисциплинарном диалоге.

Ключевые слова: самореферентность, концептосфера, онтология, метаязык, имманентность, дискурсивное конструирование, структура, концепт, эпистемология, рефлексия, модель, филология, научная коммуникация.

Для цитирования: Казанская Е.В. Самореферентная концептосфера и конституирование гуманитарной онтологии метаязыком филологии // Организационная психолингвистика. – 2026. – № 2(34). – С. 10–24.

Kazanskaya E.V.

SELF-REFERENTIAL CONCEPTUAL SPHERE AND THE CONSTITUTION OF HUMANITARIAN ONTOLOGY BY THE METALANGUAGE OF PHILOLOGY

Abstract. The article is devoted to the epistemological problem of self-description of the humanities in the context of the «linguistic turn». The focus is on the nature of ontology in philology, a discipline whose object (meaning, language, culture) is constituted in cognitive practices. The philological metalanguage functions as a self-referential conceptual sphere that actively forms its own subject area. The theoretical framework of the work is based on the integration of the concept of the conceptual sphere, introduced by D.S. Likhachev, and the theory of self-referential systems by N. Luhmann. In the proposed model of constructing humanitarian reality, the basic entities of philology («literary fact», «author», «cultural code») acquire their boundaries and properties through the procedures of nomination, categorization and interpretation carried out within a closed system of concepts. There are three levels in the structure of the conceptual sphere: methodological concepts-operators that define cognitive frameworks, subject concepts-objects that specify the entities being studied, and evaluative-metadiscursive concepts-filters that regulate intra-scientific communication. The key principles of the organization of this system are anthropocentricity (the rootedness of concepts in human experience) and immanence (the absence of an external referent). Through the prism of these principles, the interrelated characteristics of philological concepts are analyzed: subject (categorical definition), figurative (metaphorical framework of thinking) and value (axiological content). The dynamic interaction of these characteristics unfolds within the framework of a self–referential metalanguage and forms, as shown in the work, the essence of philological cognition — a continuous dialogue in which an object is formed in the very act of its comprehension. The proposed model serves as a methodological tool for the critical analysis of scientific texts and the diagnosis of communication gaps both within the discipline and in interdisciplinary dialogue.

Keywords: self-reference, conceptual sphere, ontology, metalanguage, immanence, discursive construction, structure, concept, epistemology, reflection, model, philology, scientific communication.

Cite as: Kazanskaya E.V. Self-referential conceptual sphere and the constitution of humanitarian ontology by the metalanguage of philology // Organizational Psycholinguistics. – 2026. – No. 2(34). – pp. 10–24.

Введение

Современная филология находится в ситуации методологического вызова. С одной стороны, ее традиционные практики качественного анализа и интерпретации ставятся под сомнение в контексте доминирования количественных методов цифровых гуманитарных наук. С другой стороны, углубляющаяся междисциплинарность требует от филологии четкой рефлексии над природой собственного знания и механизмами его производства. Центральным становится вопрос об эпистемологическом статусе филологических объектов: язык, текст, смысл не даны как физические феномены, а конституируются в самом процессе их изучения. Таким образом, актуальность исследования обусловлена необходимостью ответа на цифровой и эпистемологический вызовы через прояснение онтологической функции филологического метаязыка.

Теоретическая база исследования

Теоретический фундамент работы образуют три взаимосвязанных направления. Первое направление – концептология и теория концептосфер. В работах ряда исследователей [5, с. 64–66; 6, c. 107–109; 7, c. 267–271; 11; 12, с. 3–9] разработано представление о концептосфере (КС) как о «сфере понятий», организованной системно и обладающей внутренней динамикой, что служит исходной рамкой для моделирования филологического метаязыка. Второе направление – теория самореферентных систем [13; 14], принцип операциональной замкнутости которой позволяет описать конструирование системой понятий собственной реальности, не имея прямого доступа к внешнему миру, но реагируя на внешние раздражители через внутренние перестройки. Третье направление – эпистемология гуманитарного знания [15; 20] и аксиология научного дискурса [8; 9], где ключевыми являются идеи о ценностной нагруженности гуманитарных понятий и о том, что понимание в гуманитарных науках всегда предполагает рефлексивную позицию исследователя. Синтез этих направлений позволяет поставить вопрос о филологическом метаязыке как о самореферентной КС, в которой онтологические объекты не отражаются, а конструируются.

Методологическую основу исследования составляет комплекс положений современной семиотики, основные положения теории метаязыкового рефлексировния, освещенные в новейших публикациях 2023–2026 годов, и использованные нами для анализа современного состояния проблемы, оценки актуальности и фундированности эмпирической основы: типология метаязыковых рефлексивов М.А. Кравченко [10], И.Г. Родионова, С.В. Кезина [16], Е.П. Иванян [4], О.А. Фелькина [18]; неспециальная метаязыковая рефлексия в отношении метафоры Е.Е. Иванова, С.Б. Кураш [3]; метафорическая систематизация метаязыковой сферы М.С. Гутовская [2]. Каждый источник прошёл экспертный отбор по критериям релевантности, методологической обоснованности и цитируемости.

В ходе исследования наряду с общими методами научного познания (дедукция, индукция, синтез, анализ) применялись методы лексикологического, терминологического, покомпонентного анализа для исследования «филологических» концептов.

В качестве фактического материала исследования послужил корпус ситуативных текстовых фрагментов (метаязыковых рефлексий в отношении филологического концепта и концептосферы общим объёмом более 300 единиц), созданный при помощи направленных запросов в поисковой системе Яндекс и в Национальном корпусе русского языка [ruscorpora.ru].

Научная новизна состоит в разработке теоретической модели филологической КС как динамической, иерархически организованной и операционально замкнутой системы понятий. В отличие от предшествующих подходов, рассматривавших КС статически, предлагаемая модель описывает механизмы самореферентного порождения онтологии КС через номинацию, интертекстуальное определение и метафорический каркас, а также демонстрирует как аксиологическая нагруженность понятий обусловливает устойчивость гуманитарной реальности.

Центральная проблема исследования формулируется следующим вопросом: как самореферентный метаязык филологии, не имеющий прямых референтов во внешнем мире, обеспечивает формирование интерсубъективно разделяемой онтологии КС гуманитарных наук?

Гипотеза состоит в том, что устойчивая гуманитарная онтология является продуктом дискурсивного конструирования внутри замкнутой КС. При этом самореферентность выступает не препятствием для познания, а его продуктивным механизмом. Именно благодаря внутренней согласованности и ценностной ориентации система создает «эффект реальности», признаваемый научным сообществом.

Результаты

В ходе системного анализа рассмотрим модель, в которой филологическая КС понимается как динамическая, иерархически организованная и замкнутая система понятий, самостоятельно задающая правила описания и выделения своих объектов. Ее структура включает три типа концептов. Методологические концепты-операторы, такие как «текст», «дискурс» и «интертекстуальность», задают рамки познавательной деятельности. Предметные концепты-объекты, например «жанр», «стиль» и «автор», конкретизируют сущности, изучаемые в этих рамках. Оценочно-метадискурсивные концепты-фильтры, включая «глубину», «канон» и «новаторство», регулируют коммуникацию внутри сообщества посредством критериев значимости. Система является имманентной, поскольку ее объекты не имеют независимого от нее существования, и антропоцентричной, так как концепты укоренены в человеческом телесном и ценностном опыте. Онтология здесь не предшествует познанию, а возникает как его продукт.

Теоретическое моделирование структуры КС обнаруживает в каждом концепте тройственную природу, манифестирующую три взаимосвязанные характеристики. Предметная (денотативная) характеристика образует понятийное ядро концепта. Выполняя функцию категориального отграничения, она задаёт содержательные границы, позволяющие дифференцировать данный концепт от смежных понятийных образований. Образная (перцептивно-ассоциативная) характеристика обеспечивает связь понятийного ядра с чувственным и метафорическим опытом, сообщая концепту наглядность и эвристическую продуктивность; именно эта характеристика делает возможным перенос концепта в новые познавательные контексты. Ценностная (аксиологическая) характеристика определяет культурную и научную значимость концепта, регулируя его применение и задавая оценочные параметры его функционирования в дискурсе. Указанные характеристики образуют динамическое единство: изменение любой из них влечёт системную трансформацию всей конфигурации концепта. Так, переоценка значимости явления (аксиологический сдвиг) неизбежно активирует перестройку его образного ряда, что, в свою очередь, приводит к корректировке предметного ядра. Тем самым концепт предстаёт не как статичная единица, а как процессуальное образование, непрерывно конституируемое в напряжённом взаимодействии своих трёх измерений.

Онтология КС формируется через три основных механизма. Первый механизм – номинация и терминологизация. Акты именования, такие как «роман», «постмодернизм» или «хронотоп», не фиксируют готовые сущности, а вычленяют объекты из непрерывного потока культурного опыта и наделяют их границами. Так, термин «лирический герой» не описывает данную сущность, а создает аналитическую конструкцию, которая затем начинает восприниматься как реальность. Второй механизм – интертекстуальное, или внутрисистемное, определение. Смысл концепта задается не через отсылку к внешнему миру, а через его соотношение с другими концептами внутри системы. Понятие «эпопея» обретает содержание в оппозиции «роману» и «повести»; «автор» – в диалоге с «читателем» и «текстом». Третий механизм – метафорический каркас. Глубинные метафоры, организующие мышление, такие как «мир текста», «язык культуры», «поле дискурса» или «лабиринт смыслов», имплицитно приписывают объектам пространственные, агентные или организмические свойства, предопределяя способы их осмысления.

Далее с помощью метадискурсивного анализа проанализируем способы рефлексии над понятийным аппаратом, ценностные маркеры и механизмы легитимации терминов. Самореферентность КС проявляется в трех аспектах, имеющих прямые эпистемологические последствия. Первый аспект – рекурсивное совпадение объекта и метода. Базовые концепты филологии суть одновременно ее инструменты и главные объекты изучения. «Текст» анализируется через другие тексты, которые уже оперируют этим понятием; «дискурс» изучается методами дискурс-анализа, являющегося частью научного дискурса. Возникает замкнутый круг, где система объясняет сама себя. Второй аспект – конституирующая функция языка. Филологические сущности, такие как «авторская маска», «культурный код» или «литературный факт», возникают и обретают статус реальности в акте их концептуализации. Например, границы явления «русский символизм» определяются не объективно, а соглашением научного сообщества, использующего общий метаязык. Третий аспект – внутрисистемные критерии валидности. Истинность филологического высказывания проверяется не соответствием внешней реальности, а его когерентностью с принятой сеткой понятий, убедительностью для сообщества, владеющего тем же метаязыком, и продуктивностью, то есть способностью порождать новые интерпретации в рамках правил системы. Таким образом, самореферентность раскрывается как имманентная особенность филологии, порождающая строгую рефлексивную модель познания. Ценности необходимы для стабилизации онтологии, где исходные ценностные установки (просвещенческий идеал разума, романтический культ гения и др.) создают базовую онтологию «фигура автора». Появление самоподдерживающейся системы ценностей, онтологии и метаязыка облегчает воспроизведение ценностей, а метаязык повышает онтологический статус таких понятий, как «автор» и «стиль».

Для подтверждения теории рассмотрим историческую эволюцию понятий «текст» и «дискурс» в XX веке, демонстрирующих становление гуманитарных наук путем внутренней реструктуризации, а не простого сбора эмпирических данных. В классической парадигме вплоть до середины XX века «текст» рассматривался как триадная структура, представляющая стабильное, завершенное произведение, подкрепленное такими метафорами, как «книга», подчеркивающими оригинальность текста.

Появление структуралистских и постструктуралистских теорий изменило понятие «текст», расширив его за пределы устных и письменных произведений и включив в него различные знаковые системы, а также элементы социальной среды. Эта эволюция привела к появлению таких динамичных метафор, как «ткань», «сеть» и «интертекст», отражающих более взаимосвязанное понимание текстуальности. Акцент в литературоведении сместился с уникальности автора на открытость интерпретации и семантическое разнообразие текстов, обусловленных современными филологическими концепциями. Кроме того, современные цифровые технологии привели к появлению таких новых терминов, как «гипертекст», «мультимодальный текст» и «цифровое повествование», что ознаменовало дальнейшие изменения в концепции текста. В этом отношении эволюция концепта «текст» иллюстрирует значительный эмпирический сдвиг в процессе конструирования гуманитарной реальности при помощи самореферентного движения метаязыка.

Далее в целях демонстрации общности предложенной модели нами подробно рассмотрено историческое развитие концепта «дискурс», определяемого в классической лингвистике как последовательность высказываний, превышающих по объёму предложение (предметное ядро). Структуралистский поворот добавляет образную характеристику «сети» и ценностный акцент на системность отношений. Постструктурализм переопределяет дискурс как практику, конституирующую социальную реальность, что сопровождается метафорой «власти/знания» [17; 18]. Данная трансформация не может быть объяснена эмпирическими открытиями, но хорошо объясняется механизмами номинации, внутрисистемного определения и метафорического каркаса (Таблица 1).

Таблица 1. Эволюция концепта «дискурс»

Период Предметное ядро Образная характеристика Ценностная характеристика
Антично-феодальный этап (дискурс как речь) Дискурс отождествляется с ratio – разумной, логически выстроенной речью, противопоставленной интуитивному или поэтическому слову. В схоластике – это движение мысли от посылок к заключению. Доминируют «метафоры пути (cursus)», «линии, аргументативной цепи». Дискурс – это «прокладывание дороги» от известного к неизвестному. Ценится логическая стройность, ясность, подчинение правилам силлогистики. Дискурс – инструмент истины, его легитимность обеспечена авторитетом разума и традиции.
Система ещё не осознаёт себя как самореферентную, дискурс отражает структуру реальности, хотя заложен антропоцентричный момент, где дискурс рассматривается как человеческая способность упорядочивать мир.
Лингвистический поворот (структурализм, 1950–1960-е гг.) Дискурс понимается как «язык в действии», как высказывание, превышающее границы предложения. Э. Бенвенист [1] вводит различие между рассказом (histoire) и дискурсом (discours) как речью, учитывающей говорящего и слушающего. Метафоры поверхности, «плана выражения», «системы различий». Уход от линейного пути к структурной сетке. Акцент на субъективности, дейксисе, коммуникативной интенции. Дискурс становится полем исследования прагматики, а не только синтаксиса и семантики. Ценность – в понимании того, как язык конституирует социальные роли.
Происходит шаг к актуализации самореферентности, когда дискурс не считается прозрачным передатчиком истины, а сам создаёт позиции говорящего и слушающего.
Постструктуралистский
этап (М. Фуко, [21] 1960–1970-е гг.)		 Радикальный сдвиг. М. Фуко [19] определяет дискурс как «практику, которая систематически формирует объекты, о которых она говорит». Дискурсы – это исторически изменчивые системы правил, порождающие высказывания, институционально закреплённые и властно нагруженные. Метафоры «аппарата», «архива», «диспозитива», «поля», «стратегии». Дискурс – не линия, а силовое поле борьбы истин, практика, конституирующая социальную реальность [19] с метафорой «власти/знания». Цель – демистификация, разоблачение власти, скрытой в «естественных» способах говорения. Ценность – в критике гуманитарных наук, в деконструкции субъекта. Дискурс больше не принадлежит человеку; человек – эффект дискурса.
Модель самореферентности достигает апогея применения, дискурс описывает объекты, которые, например, «безумие», «преступность» не существуют до появления дискурса. Онтология целиком конституируется внутри дискурсивной практики.
Дискурс-анализ (1970–1990-е гг. Т. ван Дейк, Н. Фэркло) Дискурс понимается как многомерное явление,
текст, разговор, социальная практика, когнитивный процесс. Акцент на эмпирическом анализе реальных текстов (медиа, политика, сетевой дискурс, преподавание).		 Метафоры «репрезентации», «структуры», «стратегии», «идеологического квадрата». Появляются метафоры «спирали», «цикла» (воспроизводство власти через дискурс). Ценность – в прикладном использовании
выявление манипуляции, расизма, гендерного неравенства. Дискурс-анализ становится инструментом социальной критики. Критерий истинности – не соответствие реальности, а объяснительная сила и эмансипаторный потенциал.

Разработанная модель может найти применение в нескольких областях. В методологии филологии она предоставляет исследователю инструментарий для критического самоанализа собственного метаязыка. Понимание того, что используемые понятия несут ценностную нагрузку и конструируют свой предмет, повышает рефлексивность и аргументированность научных работ. В научной коммуникации модель помогает диагностировать причины терминологических разногласий. Споры о понятиях «интертекстуальность» vs «диалогизм» или «нарратив» vs «повествование» предстают не как поиск единственно верного слова, а как конфликт различных ценностных и образных акцентов внутри КС. Прояснение этих акцентов способствует взаимопониманию между научными школами.

Обсуждаемая модель меняет подход к преподаванию гуманитарных дисциплин, делая акцент на критическом осмыслении профессиональных концептов, их истории и аксиологической нагруженности в критике публичных дискурсов. Кроме того, она позволяет анализировать как филологические концепты, такие как «культурный код», «национальная идентичность» или «духовные скрепы», заимствуются медиа и политикой, теряют аналитическую сложность и начинают конструировать упрощенные, часто идеологизированные версии реальности. Во взаимодействии с цифровыми гуманитарными науками модель показывает, что данные, будь то текстовые корпусы или графы, становятся гуманитарным знанием только будучи интерпретированы через призму КС; и перевод концептов «стиль» или «жанр» в формализованные параметры не является нейтральной операцией, а представляет акт онтологизации, несущий риск редукции ценностно-нагруженных понятий к измеримым, но обедненным конструктам.

Дискуссия

Предложенный подход ставит ряд важных вопросов, требующих обсуждения. Первый касается проблемы произвольности и релятивизма: не означает ли случай самореферентности одинаковой возможности любой интерпретации. Для ответа на это возражение в модель вводится понятие ограничивающей среды. Такой средой для филологии выступают, материальность текста, его языковая и композиционная данность, а также традиция его прочтений, то есть история интерпретаций. КС операционально замкнута, но вынуждена адаптироваться к этим внешним воздействиям, поэтому порождаемая онтология не произвольна, а исторически и коммуникативно обусловлена.

Второй вопрос связан с воздействием власти и идеологии. Ценностные компоненты филологических концептов, например, понятие «национальная литература», формируются не изолированно, а в резонансе с широкими социальными и политическими дискурсами. Модель описывает данный процесс как избирательное восприятие внешних импульсов и трансформацию их во внутренние категории с критическим анализом идеологической нагрузки гуманитарного знания.

Заключение

Исследование показывает, что филологический метаязык функционирует как динамичная, иерархическая, самореферентная система, создающая стабильную гуманитарную онтологию без внешних ссылок. Гуманитарные объекты концептосферы формируются с помощью номинации, интертекстуальных определений и метафорических рамок, при этом важна аксиологическая завершенность. Взаимодействие объективных, образных и ценностных характеристик концептов способствует как стабильности, так и эволюции филологической концепции. Ограничения, связанные с существенностью текста и традициями интерпретации, снижают возможные интерпретационные искажения, что позволяет критически анализировать идеологическое влияние на научную теорию. Таким образом, филология предстает как активная коммуникативная система, конструктивно формирующая свой предмет и открывающая новые возможности для применения метатеоретической рефлексии в рамках гуманитарных наук.

Литература

  1. Бенвенист Э. Общая лингвистика / под ред. Ю.С. Степанова; пер. с фр. М.: Прогресс, 1974. 448 с.
  2. Гутовская М.С. Метафорическая систематизация метаязыковой сферы в русском и английском языках // Иностранные языки в высшей школе. 2025. № 2(73). С. 56–66.
  3. Иванов Е.Е., Кураш С.Б. Метафора как объект оценочной метаязыковой рефлексии в интернет-пространстве // Актуальные проблемы филологии и педагогической лингвистики. 2024. № 4. С. 46–58. DOI: 10.29025/2079-6021-2024-4-46-58.
  4. Иванян Е.П. Русский кинологический жаргон в свете метарефлексивов, отражающих языковой вкус // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2025. Т. 18. № 7. С. 3117–3127. DOI: 10.30853/phil20250433.
  5. Кадачиева Х.М., Алиева Д.С. Концептосфера как способ структурирования когнитивного пространства // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2015. № 6(48). Ч. 1. С. 64–66.
  6. Казанская Е.В. Когнитивно-коммуникационная модель погружения индивидуальных концептосфер в иноязычную групповую концептосферу // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2015. № 3(45). Ч. 1. С. 107–109.
  7. Казанская Е.В. Семиотические характеристики концептосферы в аспекте научной коммуникации // Когнитивные исследования языка. 2025. Вып. 1(62): материалы Международной научной конференции по когнитивной лингвистике, 5–7 июня 2025 г. Тюмень: ТюмГУ-Press, 2025. С. 267–271.
  8. Карасик В.И. Языковая спираль: ценности, знаки, мотивы: монография. М.: Гнозис, 2019. 424 с.
  9. Карасик В.И. Языковые ключи. Волгоград: Парадигма, 2007. 520 с.
  10. Кравченко М.А. Метаязыковая рефлексия в художественном тексте: от объекта рефлексии к типологии рефлексивов // СибСкрипт. 2025. Т. 27. № 1. С. 85–96. DOI: 10.21603/sibscript-2025-27-1-85-96.
  11. Кубрякова Е.С. Язык и знание: на пути получения знаний о языке. М.: Языки славянской культуры, 2004. 560 с.
  12. Лихачев Д.С. Концептосфера русского языка // Известия Российской академии наук. Серия литературы и языка. 1993. Т. 52. № 1. С. 3–9.
  13. Луман Н. Введение в системную теорию / под ред. Д. Беккера; пер. с нем. К. Тимофеевой. М.: Логос, 2007. 360 с.
  14. Луман Н. Социальные системы. Очерк общей теории / пер. с нем. И.Д. Газиева; под ред. Н.А. Головина. СПб.: Наука, 2007. 641 с.
  15. Рикёр П. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике / пер. с фр., вступ. ст. и коммент. И.С. Вдовиной. М.: Академический Проект, 2008. 695 с.
  16. Родионова И.Г., Кезина С.В. Метаязыковая рефлексия в автобиографической повести В.П. Крапивина «Славка с улицы Герцена» // Русская речь. 2025. № 2. С. 106–118. DOI: 10.31857/S0131611725020082.
  17. Тапилин Т.В. Нарративный мультимодальный текст как один из видов мультимодального текста // Вестник Костромского государственного университета. 2024. Т. 30. № 2. С. 151–156. DOI: 10.34216/1998-0817-2024-30-2-151-156.
  18. Фелькина О.А. Развитие славянских языков и метаязыковая рефлексия их носителей (на материале русского и чешского языков) // Веснік Брэсцкага ўніверсітэта. Серыя 3. Філалогія. Педагогіка. Псіхалогія. 2025. № 3. С. 69–75. DOI: 10.63874/2218-029X-2025-3-69-75.
  19. Фуко М. Слова и вещи: археология гуманитарных наук / пер. с фр.; вступ. ст. Н.С. Автономовой. СПб.: A-cad, 1994. 408 с.
  20. Хайдеггер М. Бытие и время / пер. с нем. В.В. Бибихина. Харьков: Фолио, 2003. 503, [9] с.

References

  1. Benveniste E. Obshchaya lingvistika / pod red. Yu.S. Stepanova; per. s fr. Moscow: Progress, 1974. 448 p.
  2. Gutovskaya M.S. Metaforicheskaya sistematizatsiya metayazykovoy sfery v russkom i angliyskom yazykakh. Inostrannye yazyki v vysshey shkole, 2025, no. 2(73), pp. 56–66.
  3. Ivanov E.E., Kurash S.B. Metafora kak ob»ekt otsenochnoy metayazykovoy refleksii v internet-prostranstve. Aktual’nye problemy filologii i pedagogicheskoy lingvistiki, 2024, no. 4, pp. 46–58. DOI: 10.29025/2079-6021-2024-4-46-58.
  4. Ivanyan E.P. Russkiy kinologicheskiy zhargon v svete metarefleksivov, otrazhayushchikh yazykovoy vkus. Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki, 2025, vol. 18, no. 7, pp. 3117–3127. DOI: 10.30853/phil20250433.
  5. Kadachieva Kh.M., Alieva D.S. Kontseptosfera kak sposob strukturirovaniya kognitivnogo prostranstva. Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki, 2015, no. 6(48), part 1, pp. 64–66.
  6. Kazanskaya E.V. Kognitivno-kommunikatsionnaya model’ pogruzheniya individual’nykh kontseptosfer v inoyazychnuyu gruppovuyu kontseptosferu. Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki, 2015, no. 3(45), part 1, pp. 107–109.
  7. Kazanskaya E.V. Semioticheskie kharakteristiki kontseptosfery v aspekte nauchnoy kommunikatsii. Kognitivnye issledovaniya yazyka, 2025, iss. 1(62): materialy Mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii po kognitivnoy lingvistike, 5–7 iyunya 2025 g. Tyumen’: TyumGU-Press, 2025, pp. 267–271.
  8. Karasik V.I. Yazykovaya spiral’: tsennosti, znaki, motivy: monografiya. Moscow: Gnozis, 2019. 424 p.
  9. Karasik V.I. Yazykovye klyuchi. Volgograd: Paradigma, 2007. 520 p.
  10. Kravchenko M.A. Metayazykovaya refleksiya v khudozhestvennom tekste: ot ob»ekta refleksii k tipologii refleksivov. SibSkript, 2025, vol. 27, no. 1, pp. 85–96. DOI: 10.21603/sibscript-2025-27-1-85-96.
  11. Kubryakova E.S. Yazyk i znanie: na puti polucheniya znaniy o yazyke. Moscow: Yazyki slavyanskoy kul’tury, 2004. 560 p.
  12. Likhachev D.S. Kontseptosfera russkogo yazyka. Izvestiya Rossiyskoy akademii nauk. Seriya literatury i yazyka, 1993, vol. 52, no. 1, pp. 3–9.
  13. Luhmann N. Vvedenie v sistemnuyu teoriyu / pod red. D. Bekkera; per. s nem. K. Timofeevoy. Moscow: Logos, 2007. 360 p.
  14. Luhmann N. Sotsial’nye sistemy. Ocherk obshchey teorii / per. s nem. I.D. Gazieva; pod red. N.A. Golovina. St. Petersburg: Nauka, 2007. 641 p.
  15. Riker P. Konflikt interpretatsiy. Ocherki o germenevtike / per. s fr., vstup. st. i komment. I.S. Vdovinoy. Moscow: Akademicheskiy Proekt, 2008. 695 p.
  16. Rodionova I.G., Kezina S.V. Metayazykovaya refleksiya v avtobiograficheskoy povesti V.P. Krapivina «Slavka s ulitsy Gertsena». Russkaya rech’, 2025, no. 2, pp. 106–118. DOI: 10.31857/S0131611725020082.
  17. Tapilin T.V. Narrativnyy multimodal’nyy tekst kak odin iz vidov multimodal’nogo teksta. Vestnik Kostromskogo gosudarstvennogo universiteta, 2024, vol. 30, no. 2, pp. 151–156. DOI: 10.34216/1998-0817-2024-30-2-151-156.
  18. Fel’kina O.A. Razvitie slavyanskikh yazykov i metayazykovaya refleksiya ikh nositeley (na materiale russkogo i cheshskogo yazykov). Vesnіk Brestskaga ўnіversіteta. Seryya 3. Fіlalogіya. Pedagogіka. Psіkhalogіya, 2025, no. 3, pp. 69–75. DOI: 10.63874/2218-029X-2025-3-69-75.
  19. Foucault M. Slova i veshchi: arkheologiya gumanitarnykh nauk / per. s fr.; vstup. st. N.S. Avtonomovoy. St. Petersburg: A-cad, 1994. 408 p.
  20. Heidegger M. Bytie i vremya / per. s nem. V.V. Bibikhina. Kharkov: Folio, 2003. 503, [9] p.
Выписка из реестра зарегистрированных СМИ от 23.05.2019 г. Эл N ФС77-75769, выдана Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)