НА ГРАНИ АУТЕНТИЧНОСТИ И ХУДОЖЕСТВЕННОСТИ: ЛИНГВОСТИЛИСТИЧЕСКАЯ ПРИРОДА ПЕРЕВОДА АВТОФИКЦИОНАЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Урсул К.В.¹, Кузьменко Е.К.²

Урсул К.В.

Российский государственный гуманитарный университет
125047, Миусская площадь, д. 6
Москва, Россия
e-mail: ursul-16@mail.ru

Кузьменко Е.К.

Российский государственный гуманитарный университет
125047, Миусская площадь, д. 6
Москва, Россия
e-mail: egorkuz02@gmail.com

Введение

За последние несколько лет в русской литературе появился новый тренд – непривычная искренность. Она включает в себя попытки пережить и осмыслить личный травматический опыт, сложные отношения с кем бы то ни было: матерью, отцом, дальними родственниками, супругом или супругой, друзьями, а также видимость документальной точности и прямого разговора с читателем.

В современном мире все более очевидной становится картина глобальной поляризации пространства на «своих» и «чужих» [4, с. 50], когда в борьбе за господство порой не пренебрегают авторитарными средствами воздействия на личность [Там же].

В этой ситуации самым востребованным оказался жанр «автофикшн».

Автофикшн, хотя и является новым, еще не окончательно устоявшимся в отечественном литературоведении термином, который некоторые критики [8] считают жанром, где «автор использует элементы своей собственной жизни, опыта и личности, чтобы создать вымышленное произведение», уже приобрел значительную популярность. Об этом свидетельствуют литературные курсы для начинающих авторов и специализированные издательства, работающие в данном направлении.

Чаще всего к автофикшену обращаются в стремлении предельно искренне рассказать о травмирующем опыте. Такие произведения обычно представляют собой тексты от первого лица, повествующие о событиях, напрямую пережитых автором; главный герой носит имя автора, обладает его биографией и внешностью, а в ряде случаев грань между создателем и персонажем практически стирается. Среди наиболее заметных представителей российского автофикшена можно выделить трилогию Оксаны Васякиной, а также роман «Лысая» Маши Константиниди.

На фоне растущей популярности автофикшена в русской литературе поднимается ряд вопросов об адекватном переводе подобной прозы на иностранные языки: насколько близко к авторскому стилю письма должен оставаться переводчик; возможно ли не потерять авторское «я» при переводе текстов, в которых оно является одним из основных элементов, формирующих текст; возможно ли донести до читателя хотя бы относительное понимание авторского опыта.

Как и любой жанр, автофикшн обладает рядом отличительных черт. Исследователи и критики выделяют несколько характеристик [6]:

• повествование от первого лица;

• совпадение имени и биографических деталей у героя и автора;

• смешение фактов и вымысла;

• отсутствие обязательного сюжета или линейного повествования;

• смещение акцента с событийной канвы на чувства, мысли рассказчика и их рефлексию над личным опытом;

• фокус на повседневном существовании автора без попыток приукрасить или возвеличить собственную жизнь;

• допустимость жанрового синтеза прозы и поэзии, «потока сознания» и фрагментарного повествования;

• включение в число персонажей реальных лиц, объединение нескольких героев в одного и наделение их вымышленными чертами.

Подобные жанровые особенности создают специфические трудности для переводчика, которому необходимо передать не только смысл, но и эмоциональную аутентичность текста, корректно перевести все реалии, избежать ошибок на фонетическом и графическом уровнях.

В рамках данной статьи основное внимание уделено лингвостилистическому анализу ключевых уровней текста в романе «Рана» Оксаны Васякиной, одного из важнейших произведений в истории российского автофикшена. Это произведение сочетает искренний рассказ о пережитых травмах, эссеистику, поэзию и элементы магического реализма, что делает его одновременно интересным и сложным для перевода. Для комментирования собственного перевода были отобраны наиболее проблемные и значимые фрагменты, связанные с графикой, фоникой, грамматикой и синтаксисом. Кроме того, анализируются сложности передачи реалий и стилистических фигур, а также идиостиль автора.

Создание эффекта устности и искренности с помощью графики и фоники текста

Первый аспект анализа связан с фоникой и графикой в романе «Рана». Для начала следует представить дефиницию понятия «графика» применительно к тексту. Согласно Лингвистическому энциклопедическому словарю [7], под графикой понимается «совокупность всех средств данной письменности» языка; к основным графическим средствам относятся графемы/буквы, знаки препинания, абзацное членение, знаки ударения, пробелы, прописные и строчные буквы, приемы сокращения, а в печатных текстах и шрифтовые выделения.

В анализируемой повести графике отведена важная роль. Один из приемов – курсивное выделение определенных слов и частей. За исключением эпиграфов, во всем тексте произведения «Рана» используется единый шрифт без выделений курсивом или полужирным. Однако в финальной, пятой главе, автор все же прибегает к курсиву: Я на собственном языке скажу: «я люблю тебя, мама. На твоем языке это было невозможно сказать. Но мой язык другой, он не сложнее и не проще. Он не лучше и не хуже. На нем можно сказать: мама, я люблю тебя» [2, с. 275]. — “I will say in my own language: I love you, mum. It was impossible to say it in your language. But my language is different, it’s not more or less complicated. It’s neither better or worse. It is possible to say “mum, I love you” in it” [здесь и далее перевод с рус. соавтора статьи: Е.К. Кузьменко].

В заключительной части романа Оксана Васякина размышляет об отношениях с матерью – это ее попытка помириться с ней. Она отмечает, что на протяжении всего произведения обращалась к матери, как угодно, только не на «ты», а именно это местоимение и выделено курсивом в финале; аналогичным образом выделены фразы «мама, я люблю тебя» и «я люблю тебя, мама». В данном случае курсив служит не только для логического ударения, но и является эмфатическим средством, выделяющим ключевую мысль главы и выражающим эмоциональный путь к принятию матери и ее роли. Поэтому при переводе сохранение данной графики показалось важным.

К графической составляющей текста относится и членение текста на абзацы, главы и подглавы. Автор делит свой текст на пять глав, каждая из которых является сплошным повествованием с традиционным абзацным делением. Лишь в редких случаях она разделяет главы на подглавы с помощью графического символа «*» или однострочного пробела.

Подобная манера письма – еще одна жанровая особенность, направленная на создание эффекта, напоминающего поток сознания. Учитывая эту особенность, задачей на данном уровне текста стала максимально точная передача графической структуры.

Что же касается фоники, то в произведении «Рана» основную сложность представляет активное включение автором в ткань прозы стихотворений и поэм, как собственных, так и принадлежащих другим поэтам: в частности, цитируются два стихотворения Геннадия Айги.

В первом случае перед переводчиком стоит непростая задача: не только воспроизвести ритм оригинала, но и воссоздать его поэтическую форму. Например, во вплетенной в повесть поэме собственного сочинения Оксана Васякина отказывается от каких-либо знаков препинания и использует сразу несколько разных метрических рисунков. При переводе чужих стихов необходимо найти достойный эквивалент перевода, наиболее адекватно передающий ритмику оригинала.

Особенности воссоздания реальности мира в художественном тексте на лексическом уровне

Значительные сложности при переводе возникли на лексическом уровне, так как произведение «Рана», написанное в жанре «автофикшн», изобилует различными реалиями.

Согласно А.В. Засецкой, под реалиями понимают любые предметы материальной культуры, исторические факты, понятия и концепты, отражающие культурный код нации [3, с. 39]. Реалии используются для подчеркивания достоверности не только событий, но и мира, в котором существует героиня-автор.

Среди реалий текста много топонимов: «Ангара», «Байкал», «Листвянка», «Москва», «Новосибирск» [2, с. 229–275] и другие. Среди имен собственных встречаются имена «Любовь Михайловна», «Олеся», «Лео», «Анна Баркова», «Валентин Распутин» [2, с. 229–275]. Для их адекватной передачи на английский был использован прием транслитерации: “Angara”, “Baikal”, “Listvyanka”, “Moscow”, “Novosibirsk”; “Lyubov Mikhailovna”, “Olesya”, “Leo”, “Anna Barkova”, “Valentin Rasputin”.

Другой сложностью, связанной с реалиями, стало обильное использование историзмов. Например, в тексте встречаются упоминания 58-й статьи УК РСФСР («В 1937 году его обвинили по пятьдесят восьмой статье и тут же расстреляли» [2, с. 232]); Парада 9 мая («Ее день рождения был девятого мая, и каждый раз после праздника мы шли смотреть парад и гулять по проспекту Мира» [2, с. 234]) и хрущевок («Дальше строили хрущевки и многоэтажные общежития» [2, c. 245]). Русскоязычному читателю эти реалии понятны и не требуют пояснений, однако англоязычная аудитория, например американская, не погружена в данный исторический контекст, поэтому варианты “Article 58”, “Her birthday was on the ninth of May…” и “Khrushchev building” нуждаются в уточнении. В связи с этим было принято решение добавить подстрочные примечания с комментариями переводчика:

They arrested him and shot in 1937 under the false charge of Article 58. (текст подстрочного переводческого комментария.: Article 58 of the Russian SFSR Penal Code was put in force on 25 February 1927 to prosecute those suspected of counter-revolutionary activities. (перевод с анг.: «Статья 58 Уголовного кодекса РСФСР была введена в действие 25 февраля 1927 года для преследования лиц, подозреваемых в контрреволюционной деятельности»))

She had her birthday on the ninth of May, and every time after we went to watch the military parade and walk along the Mir Avenue. (текст подстрочного переводческого комментария: Russian national holiday in honor of the victory of the Red Army and the Soviet people over Nazi Germany in the Great Patriotic War. (перевод с анг.: «Российский государственный праздник в честь победы Красной армии и советского народа над нацистской Германией в Великой Отечественной войне»))

Then Khrushevka and multi-storey dormitories were built. (текст подстрочного переводческого комментария: Standard sectional (less often corridor, corridor-sectional) large-panel, frame and frame-panel, brick, large-block (less often brick-block, volumetric-block) multi-apartment residential buildings, series of which were developed in the USSR from 1955 to 1963. (перевод с анг.: «Типовые секционные (реже коридорные и коридорно-секционные) крупнопанельные, каркасные и каркасно-панельные, кирпичные, крупноблочные (реже кирпично-блочные и объемно-блочные) многоквартирные жилые дома, серии которых были разработаны в СССР с 1955 по 1963 год»)).

Оксана Васякина также активно использует слова с коннотациями, не имеющими эквиваленты в английском: например, «авоська», «рыбацкий стульчик-раскладушка», «варила самогон», а также специфическую лексику, связанную с гаданием: «заговорить рожу» и «гадание на бобах» [2, с. 17–223]. В данном случае был применен аналоговый перевод с использованием наиболее подходящих словарных соответствий: string bag, fishing stool, to distill moonshine, to charm away erysipelas, fortune-telling with beans.

Также пришлось обратиться к словарным вариантам в связи с еще одной лексической сложностью — специальной терминологией, используемой автором. В тексте встречаются такие слова, как обострение (болезни), преследование полицейскими, мания преследования, хрущевка [2, с. 18–245]. Для их корректного перевода на английский мы обратились к «Oxford’s Learning» и «Cambridge Dictionary», а также контекстуальному словарю «Reverso», где нашли следующие соответствия в языке перевода: exacerbation, pursuit by the police, prosecutory mania, Khrushchevka.

Еще одним способом создания «устности» и «реальности» повествования на лексическом уровне является использование разговорных слов. Например, автор употребляет «прабабка» вместо «прабабушка», «прадед» вместо «прадедушка», «тетка» вместо «тетя», а также «дерьмо», «айфон» (вместо «iPhone»), «чиркала» и обсценную лексику [2, c. 18–276]. Важность передачи такой лексики обусловлена необходимостью соблюдения одного из ключевых правил автофикшена — реализма. Поэтому было решено максимально сохранять подобные слова: в английском нет прямых эквивалентов для «прабабка», «прадед», «тетка», поэтому выбраны наиболее близкие варианты great-grandma, great-grandpa, aunt, а для «чиркала» — scribbling. Например:

Она сидела в цветастом халате в кресле напротив телевизора, вязала, чиркала шариковой ручкой на программке передач и делала шумные раскатистые отрыжки [2, c. 234]. — She sat in a colorful dressing gown in an armchair in front of the TV, knitting, scribbling with a ballpoint pen on the TV guide and making noisy, rolling burps.

Прабабка и правда была злая, она презирала мою мать, недолюбливала свою старшую дочь, мою бабушку Валентину [2, c. 230-231]. — My great-grandma was downright evil, she despised my mother, and did not like her eldest daughter, my grandma Valentina.

Небольшой бетонный домик, он весь был исписан граффити, от него разило дерьмом, кто-то использовал его в качестве туалета [2, c. 240]. — A small concrete house, it was covered with graffiti, it smelled of shit, someone was using it as a toilet.

Это не яркий, бьющий в глаза, холодный луч айфона [2, c. 229]. — This is not the bright, eye-catching, cold light of an iphone.

Важной темой в книге Оксаны Васякиной является роль женщины в обществе, литературе и письме, поэтому она не только включает в повествование эссе и стихи на тему гендера, но и активно использует феминитивы (как устоявшиеся, так и еще не вошедшие в словари). Согласно Е.П. Буториной, феминитивы – это наименования женских профессий с маркировано формальными показателями [1, с. 2601]. Однако если в русском языке некоторые феминитивы (официантка, актриса) устоялись, а другие, образуемые с помощью суффикса «-к», хоть и вызывают споры, но постепенно входят в употребление, то в английском языке, где отсутствует грамматическая категория рода, передача важного для автора феминистского посыла становится сложной задачей (несмотря на существование суффиксов -ess [10] и -ette [11], сейчас используемых крайне редко). Например, нейтральное слово «подруга» можно перевести как “friend” или “girlfriend” (в первом случае теряется указание на женский пол, во втором — возникает романтический подтекст), а такие слова, как «терапевтка», «писательница», «кассирша», передать с аналогичной отсылкой к женскому роду и вовсе не представляется возможным.

Передача лексико-синтаксических особенностей идиостиля Оксаны Васякиной

При анализе повести и ее перевода мы также отметили и сложности, возникающие при передаче грамматических и синтаксических конструкций, а также ряда стилистических фигур.

Одной из основных трудностей на лексико-грамматическом уровне стала корректная передача личных местоимений. В русском языке неодушевленные предметы и явления могут обозначаться родовыми местоимениями, тогда как в английском к ним обычно применяется средний род. Например, автор следующим образом пишет о своем заболевании: «И болезнь вернулась. Она вернулась в Южно-Сахалинске…», что при переводе выглядит так: “And the disease returned. It returned in Yuzhno-Sakhalinsk…” [2, c. 240].

Важной чертой автофикшена Оксаны Васякиной является магический реализм (согласно работе М.А. Садиновой [5], к магическому реализму относятся произведения, которые стирают грань между реальным и мифологичным); он создается не только через мистические образы, но и посредством персонификации (наделения неодушевленных предметов свойствами одушевленных). Последнее вызвало затруднения при передаче рода через местоимение. Например, автор пишет о реках Ангаре и Енисее: «Все знают откуда взялась Ангара. Ангара была единственной и любимой дочкой старика Байкала. Потом она влюбилась в Енисея и сбежала от отца к нему» [2, c. 226]. Во всех подобных случаях было решено передавать русские местоимения с помощью «he» и «she», поскольку писательница стремится одушевить природные явления, придав им человеческие черты. Другой пример – это образ, являвшийся героине в моменты обострения болезни: существо, наблюдающее за ней через вентиляцию; о нем Оксана Васякина пишет «он». Исходя из контекста и более раннего упоминания подглядывающего отчима, нами было принято решение использовать в переводе местоимение «he»: «Но иногда, делая уроки за столом, я слышала тихий шорох за дверью и, обернувшись, обнаруживала, что мамин любовник подсматривает за мной. Я видела его блестящий глаз в небольшом отверстии, и мне казалось, что глаз смеется надо мной. Он был опасный. <…> Я была уверена, что кто-то там, в темноте, следит за мной. Он злой и хочет сделать мне больно» [2, c. 238]. – “But sometimes, while doing my homework at the table, I heard a soft rustling outside the door and, turning around, discovered that my mother’s lover was spying on me. I saw his shiny eye in a small hole, and it seemed to me that the eye was laughing at me. He was dangerous. <…> I was sure that someone was there, in the dark, watching me. He is angry and wants to hurt me.”

Говоря о синтаксических сложностях, нам бы хотелось отметить приемы опущения и добавления. Например, для того, чтобы английский текст звучал легче, в некоторых пассажах нами было принято решение опустить союз «что»: «Я чувствую, что в моей истории не хватает еще одного места…» [2, c. 230] превратилось в “I think there is one link missing from my story…”.

Что касается приема добавления, предложение «О запахе не говорят, что он большой, но я напишу, что это большой запах» [2, c. 230] было преобразовано следующим образом: “Normally they don’t describe smell as broad but this is exactly how I will describe it”. Добавлены “normally” («обычно») и “they” («они»), чтобы продемонстрировать разницу между героиней и остальным миром.

Прием добавления также помогает прояснить контекст для англоязычного читателя. Например, в перевод предложения «В 1937 году его обвинили по пятьдесят восьмой статье и тут же расстреляли» [2, c. 232] мы решили добавить фразу“under the false charge” («по ложному обвинению»), (что добавляет письму драматичности и воспроизводит исторический контекст репрессий 1930-х гг.) — They arrested him and shot in 1937 under the false charge of Article 58.

Передача стилистических фигур с русского языка на английский в романе «Рана»

Язык повествования Оксаны Васякиной полон различных стилистических фигур. Одна из таких – это анафора: «Почему, думаю я, в снах, которые могут подарить фантастические метафоры прощания и прощения, казенная рука протягивает мне счет из учреждения? Почему каждый раз, теряя маму во сне, я озабочена тем, как буду ее хоронить? Почему каждый раз я забочусь о ее мертвом теле, но не чувствую ничего, что должен чувствовать человек, потеряв мать? Почему я просто озабочена бытом похорон и деньгами? Почему я не могу увидеть ее лица и не могу посмотреть в ее глаза?» [2, c. 247]. Оксана Васякина использует этот прием в прозе для сближения повести с поэзией, поэтому целью стало сохранение этого приема и в английском варианте: “Why, every time I lose my mother in a dream, do I worry about how I’ll bury her? Why do I care for her dead body every time, but feel nothing like someone who’s lost a mother should? Why am I simply preoccupied with funeral arrangements and money? Why can’t I see her face or look into her eyes?”.

Помимо анафоры, одним из частых приемов у Оксаны Васякиной является сравнение. Так она описывает передающуюся в их семье травму поколений: «Боль и злоба катились в следующие поколения, как круги от брошенного камешка вырастают один из другого» [2, c. 233], а чашки бюстгальтера бабушки Валентины сравнивает с парусами: «Я помню ее огромные, кружевные, как паруса, чашки бюстгальтера» [2, c. 234]. Поскольку этот прием важен для идиостиля, мы решили сохранить его: “Pain and anger rolled into the next generations, like circles from a thrown pebble growing from one another” и “I remember her huge lace bra cups, full-blown like sails”.

Принцип сохранения авторского «я» при переводе автофикциональной литературы на английский язык

Как мы уже писали, у автофикшена есть несколько отличительных жанровых черт. Основная из них – эффект реальности происходящего, так называемой, «предельной честности», в связи с тем, что жанр строится на достоверности событий и личности автора-героя; такое ощущение «реализма» создается, в том числе, и через авторский идиостиль.

В частности, Оксана Васякина в романе «Рана» воссоздает устность и простоту речи, благодаря чему у читателя возникает ощущение диалога с реальным человеком о чем-то произошедшем в действительности. Как мы уже писали, Оксана Васякина добивается такого эффекта сразу в нескольких аспектах текста. Она использует разговорную и просторечную лексику («бабка», «тетка», «дерьмо» [2, c. 18–275]), не «украшает» речь героев, активно использующих обсценную лексику; а также прибегает к коротким, сухим фразам, имитирующим устную речь («Бабушка умерла в 2016 году, в 2018 году материн любовник заживо сгнил в больнице по недосмотру медперсонала, в 2019 году умерла мама» [2, c. 242]). Более того, в прозе Оксаны Васякиной отсутствует стилевое единство: например, она пишет слово «iPhone» кириллицей («айфон») [2, c. 241], строчными буквами, тогда как через несколько страниц сохраняет англоязычные «Google Maps» и «Google» [2, c. 245]. Такая небрежность встречается в обычной речи и письме, что можно отнести к еще одному способу имитации реальности.

При передаче этих важных элементов идиостиля было решено максимально их сохранить: использовать наиболее похожие эквиваленты в английском (“grandma”, “aunt”, “shit”), оставить обсценную лексику (“said fuck you”, “fagots, whores”), сохранить авторский эффект устности речи (“My grandmother died in 2016, in 2018 my mother’s lover rotted alive in the hospital due to medical negligence, and in 2019 my mother died”), а также оставить авторскую орфографическую «ошибку» в написании «iphone» строчными буквами.

Устность речи Оксана Васякина воссоздает и с помощью коротких, порой очень простых предложений. Для сохранения этой черты мы решили оставить авторское членение текста, используя прием синтаксического уподобления: «Фонарик – это маленький прибор» [2, c. 229] – “ A flashlight is a small device”.

Главным элементом письма Оксаны Васякиной является повествование от первого лица. Это еще одна особенность автофикшена и способ передачи искренности автора. Здесь возникает сложность, упомянутая нами ранее: как корректно сохранить и передать авторский опыт без искажения и без добавления в текст личности переводчика? Именно поэтому было решено максимально близко следовать авторскому стилю, чтобы избежать изменения авторского «я» и «авторского опыта» и, соответственно, нарушения одного из основных правил прозы автофикшена.

Авторы автофикциональной литературы могут позволить себе нарушить привычную для читателя структуру текста: отсутствие членения произведения на главы, переходы из одного воспоминания на другое, прием потока сознания. Оксана Васякина – не исключение. Она делит главы на подглавы лишь несколько раз за весь текст, добавляет в повествование стихи, поэмы и эссе, зачастую нарушая в них привычные нормы. Поэтому сверхзадачей стала адекватная передача на английский этих значимых элементов с учетом особенностей языка перевода.

Выводы

В заключение стоит подчеркнуть, что перевод автофикшена – это не самая простая задача для переводчика. Это в значительной степени творческий процесс, требующий от переводчика глубокого и уважительного погружения в мир автора и его героя.

Повесть Оксаны Васякиной, с ее эмоциональной насыщенностью и жанровой интенсивностью, наглядно демонстрирует важность соблюдения баланса на грани аутентичности и художественного вымысла.

Литература

1. Буторина Е.П. Феминитивы в узусе новых медиа // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2023. Т. 16. № 8. С. 2600–2605. DOI: 10.30853/phil20230407.
2. Васякина О. Ю. Рана / О. Ю. Васякина — Москва: Новое литературное обозрение, 2021. — 280 с.
3. Куракина Н.А., Засецкая А.В. Особенности репрезентации культурных реалий в романе Джулиана Барнса «Англия, Англия» // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Лингвистика. 2023. Т. 20. № 4. С. 39–44. DOI: 10.14529/ling230406.
4. Мыскин С.В., Сапилова Н.А. Профилактика буллинга среди детей и подростков в образовательной организации // Организационная психолингвистика. 2022. № 2(18). С. 46–70.
5. Садинова М.А. Концепт «жизнь» и «смерть» в испанской литературе (по мотивам произведений Габриэля Гарсиа Маркеса) // Вестник науки и образования. 2025. № 5(160). Ч. 3. С. 63–67.
6. Автофикшн – это жанр, который зачастую причиняет боль и наносит раны. Фрагмент лекции Г. Юзефович [Электронный ресурс] // Блог МИФа. URL: https://blog.mann-ivanov-ferber.ru/2023/10/19/avtofikshn-eto-zhanr-kotoryj-zachastuyu-prichinyaet-bol-i-nanosit-rany-fragment-lekcii-galiny-yuzefovich/ (дата обращения: 02.02.2026).
7. Графика [Электронный ресурс] // Лингвистический энциклопедический словарь онлайн. URL: https://rus-lingvist-dict.slovaronline.com/242-графика (дата обращения: 02.02.2026).
8. Что такое автофикшн? [Электронный ресурс] // Журнал Интроверта. URL: https://artforintrovert.ru/magazine/tpost/93u4vc1ie1-zhanri-v-literature-avtofikshn (дата обращения: 02.02.2026).
9. Cambridge English Dictionary [Electronic resource] // Cambridge English Dictionary: Meanings and Definitions. URL: https://dictionary.cambridge.org/dictionary/english/ (date of access: 02.02.2026).
10. -ess (suffix) [Electronic resource] // Macmillan Dictionary. URL: https://web.archive.org/web/20220521202833/https://www.macmillandictionary.com/dictionary/british/ess (date of access: 02.02.2026).
11. -ette (suffix) [Electronic resource] // Macmillan Dictionary. URL: https://web.archive.org/web/20220517100825/https://www.macmillandictionary.com/dictionary/british/ette (date of access: 02.02.2026).
12. Oxford Learner’s Dictionaries [Electronic resource]. URL: https://www.oxfordlearnersdictionaries.com/ (date of access: 02.02.2026).
13. Reverso Context [Electronic resource]. URL: https://context.reverso.net/перевод/ (date of access: 02.02.2026).

References

1. Butorina E.P. Feminitivy v uzuse novykh media. Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki, 2023, vol. 16, no. 8, pp. 2600–2605. DOI: 10.30853/phil20230407.
2. Vasyakina O. Yu. Rana / O. Yu. Vasyakina — Moskva: Novoe literaturnoe obozrenie, 2021. — 280 s.
3. Kurakina N.A., Zasetskaya A.V. Osobennosti reprezentatsii kul’turnykh realiy v romane Dzhuliana Barnsa «Angliya, Angliya». Vestnik Yuzhno-Ural’skogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Lingvistika, 2023, vol. 20, no. 4, pp. 39–44. DOI: 10.14529/ling230406.
4. Myskin S.V., Sapilova N.A. Profilaktika bullinga sredi detey i podrostkov v obrazovatelnoy organizatsii. Organizatsionnaya psikholingvistika, 2022, no. 2(18), pp. 46–70.
5. Sadinova M.A. Kontsept «zhizn’» i «smert’» v ispanskoy literature (po motivam proizvedeniy Gabrielya Garsia Markesa). Vestnik nauki i obrazovaniya, 2025, no. 5(160), part 3, pp. 63–67.
6. Avtofikshn – eto zhanr, kotoryy zachastuyu prichinyaet bol’ i nanosit rany. Fragment lektsii G. Yuzefovich [Elektronnyy resurs]. Blog MIFa. URL: https://blog.mann-ivanov-ferber.ru/2023/10/19/avtofikshn-eto-zhanr-kotoryj-zachastuyu-prichinyaet-bol-i-nanosit-rany-fragment-lekcii-galiny-yuzefovich/ (data obrashcheniya: 02.02.2026).
7. Grafika [Elektronnyy resurs]. Lingvisticheskiy entsiklopedicheskiy slovar’ onlayn. URL: https://rus-lingvist-dict.slovaronline.com/242-графика (data obrashcheniya: 02.02.2026).
8. Chto takoe avtofikshn? [Elektronnyy resurs]. Zhurnal Introverta. URL: https://artforintrovert.ru/magazine/tpost/93u4vc1ie1-zhanri-v-literature-avtofikshn (data obrashcheniya: 02.02.2026).