ПОЭТИЧЕСКАЯ КАРТИНА МИРА АВТОРА: МЕТАФОРИЧЕСКИЙ РЕПЕРТУАР КАК СРЕДСТВО ПЕРЕВОДЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

Гунсурунова А.В.

Бурятский государственный университет имени Доржи Банзарова
Улан-Удэ, Россия
е-mail: ann03ann@mail.ru

Введение

В условиях контактирования двух и более языковых систем многофакторная природа исходного поэтического текста, раскрываемая сквозь призму антропоцентризма и трансдисциплинарности подходов, обязывает переводчика не только видеть данное комплексное явление в удвоенной проекции, но и как множество дискретных этапов. Масштабируя таким образом процесс трансляции поэтического текста, на этапе восприятия и анализа заданного дискурса перед медиатором ставится широкий перечень задач, осуществление которых позволяет достичь необходимой коммуникативной цели. Переводчик работает с текстом не как с закрытой и самостоятельной единицей, а как с результатом речемыслительной деятельности индивидуума, обусловленной его поэтической картиной мира.

Так, операционально выделяемой составляющей во внешне холистической природе поэтической картины мира, с одной стороны, и переводческого процесса, с другой, видится метафора, прежде всего – концептуальная.

 

Обсуждение. Основные положения о поэтической картине мира в корреляции с концептуальной метафорой в предпереводческой интерпретации

Динамическое развитие научной мысли позволяет более подробно рассмотреть поэтическую картину мира по меньшей мере как лингво-психологическое явление с позиции различных ученых и выявить определенные характеристики, способствующие раскрытию феномена в рамках когнитивных теорий реализации словотворчества.

Поэтическая или художественная картина мира представляет собой целостную когнитивную структуру, формирующуюся в сознании лирика в прямой взаимосвязи с устоявшейся концептуальной картиной мира и его творческой деятельности [9, с. 6]. Таким образом поэтическая картина мира обуславливает эстетическое отображение мировосприятия как уже существующую в сознании автора систему, и позволяет применять ее в последующей речемыслительной деятельности для создания нового поэтического знакового пространства.

Формирование понятия «поэтическая картина мира» детерминируется сужением жанрового предмета исследования художественного дискурса и транслирует тенденцию к структурально-семиотическому познанию целостности текста как феномена культуры и результата речемыслительной деятельности субъекта [7, с. 185]. Примечательно, что в литературоведении не наблюдалась традиция рассматривать художественную картину мира как таковую, однако, возрастающий интерес к объяснению способов репрезентации концептуальных структур посредством художественного слова способствовал формированию подобного термина и когнитивно-психологической основы его толкования [7, с. 179].

Переход от структурного подхода к функционально-прагматическому, а в последующем, и к деконструкции настоящего явления с позиций когнитологии и психологии, спрогнозировали формирование знакового пространства поэтического дискурса как культурообусловленного идио-авторского пространства текста [11, с. 316].

Подобный синтез психолингвистического и когнитивного подходов реализует возможность рассмотрения данного явления в условиях перевода как интерпретацию субъективно-объективного отображения «динамической системы представлений, знаний и мнений об окружающей действительности в специфической форме художественного текста» [1, с. 116].

Так, исследования когнитивно-психологической составляющей данного феномена в лингвистике подчеркивают его изменчивую коммуникативную природу, что репрезентируется через специфику форм вербализации ментальной деятельности, осуществляемой автором неосознанно [11, с. 317].

Следовательно, моделирование поэтической картины мира автора осуществляется посредством прогнозирования путей концептуализации мира через знаковое пространство его произведений, что позволяет преобразовать и относительно целостно, хоть и не максимально тождественно, сконструировать его концептосферу и ее элементы.

В лингвистике, начиная с самых ранних исследований, посвященных изучению художественной модели мира автора посредством анализа языкового знака, и, заканчивая работами современных ученых, одним из основных методов концептуализации действительности считается метафора языка. Например, фундаментальное исследование Джорджа Лакоффа и Марка Джонсона (1980), посвященное раскрытию феномена концептуальной метафоры, начинается с рассмотрения общеизвестного метафорического концепта argument is a war. Дж. Лакофф и М. Джонсон утверждают, что «данная метафора представлена в многочисленных и разнообразных выражениях обыденного языка» [13, с. 4]. В 1993 году, когда теорию концептуальной метафоры «утвердили» как основную парадигму в изучении феномена метафоры, Дж. Лакофф опубликовал новую главу книги, в которой подчеркнул значение метафоры в мышлении и языке. Аналогичный подход к рассмотрению метафор рассматривают в своих исследованиях Н.Д. Арутюнова, И.М. Кобозева, Ж. Фоконье, Е. Эткинд, Х. Ортега-и-Гассет, Э. МакКормак, П. Рикер, Э. Кассирер, М. Блэк, и др.

Объединяя весь опыт ранее проведенных исследований о концептуальной метафоре, можно прийти к выводу о том, что концептуальная метафора имеет особое значение как когнитивно-лингвистическая единица, обуславливающая не только эстетическое отображение реальности, но и образное восприятие мира автором.

В связи с самобытным когнитивно-лингвистическим характером интерпретации метафоры переводчик сталкивается с проблемой ее идентификации и понимания: необходимо определить соотношение метафоры с общим дискурсом переводимого текста – является ли метафора особым способом вербализации авторских решений или метафора отражает концептосферу общественного сознания и является лишь средством передачи эмоционально-оценочного характера содержания; также необходимо выбрать соответствующие функциональной специфике текста переводческие трансформации, т.е. определить их выбор с точки зрения релевантности передачи поэтической атмосферы метафорическими средствами другого языка. Во многих случаях перевода художественных текстов, в особенности поэтических, сохранение метафорической модели весьма значимо и обуславливается эстетическими эффектом переводимого идиодискурса [5, c. 115].

Неотъемлемым элементом каждой метафорической модели является образ, передача которого, в случае авторской и концептуальной метафоры, имеет особую важность для переводчика. Поэтому еще одной особенностью целевого текста можно определить знание образов предметного мира, который так неразрывно связан с языковым и внеязыковым опытом индивида [9, с. 132].

В аспекте дискурсивного предпереводческого анализа концептуальная метафора приобретает более комплексное значение. Специфика работы с поэтическими текстами складывается в условиях разнообразия культур и способов восприятия мира. Поэтическая картина мира автора выстраивается постепенно и охватывает многие дискурсивные особенности его личности, например его социокультурную составляющую, уникальность механизма его мыслительной деятельности или другие «затекстовые» особенности дискурса поэтической личности.

Поэтический дискурс концертирует в себе способы реализации индивидуального механизма предметно-образного мышления, поэтому для осуществления взаимопонимания автора и реципиента в процессе передачи и восприятия поэтического текста, переводчику необходимо: 1) обладать знаниями об используемых языках и навыками речевого общения; 2)  располагать или понимать концептуальные знания о мире, транслирующиеся автором в формате лирического произведения [9, c. 131].

Далее предлагается рассмотреть поэтический дискурс личности автора с помощью психолингвистических методов прайминг-моделирования интерпретативных репертуаров.

 

Психолингвистическое прайминг-моделирование метафорической картины мира на примере предперевода лирики Б. С. Дугарова

Реконструкция концептуального дискурса личности автора поэтического текста составляет базовую цель предпереводческой исследовательской деятельности переводчика. Поскольку медиатор «напрямую» взаимодействует с когнитивной системой авторского пространства, необходимым становится обоснование использования психолингвистического и когнитивного подходов в процессе медиации.

Одним из основных методов настоящего исследования является аппликация метода интерпретативных репертуаров. Данный метод заимствован из психологии, однако, обладает более широкой аппликативностью в перечне наук, в том числе и в лингвистике.

Теория интерпретативных репертуаров берет начало в исследовании М. Уезерелл и Дж. Поттера, определение и применимость в анализе поэтического дискурса которого подробно рассматривается в работе П.П. Дашинимаевой и А.В. Гунсуруновой. Исследование строится вокруг анализа метафорических образов, присутствующих в поэтическом дискурсе И.Э. Клюканова, в результате делается вывод о том, что интерпретационный репертуар можно охарактеризовать как «инструмент когнитивной диагностики текста, суть которой сводится к аналитической и рефлективной природе взаимодействия человека с миром» [2, с. 112].

Данное исследование ставит задачу продемонстрировать наглядность синтеза вышеописанных подходов и сфокусировать внимание на метафорическом моделировании поэтического пространства бурятского поэта-переводчика Баира Сономовича Дугарова.

Переходя к практическому материалу исследования стоит упомянуть, что личность автора поэтических текстов играет главенствующую роль в предпонимании посыла стихотворений. Так, например, исследование дискурсов Б.C. Дугарова позволяет воспринимать его не только как представителя бурятской лингвокультуры, но и как полилингва, также как научного деятеля и лирика. Пересечение всех данных «дискурсов» уже самой личности позволяет интерпретировать его тексты на более системном – объективном – уровне.

В нашем исследовании было проанализировано 22 стихотворения, среди которых выделено 8 метафорических репертуаров. За основу анализа были взяты метафоры как наиболее семантически и прагматически насыщенные единицы, отбор и поиск которых не был заранее детерминирован, однако, их количественная и семантико-прагматические характеристики представили собой некое подспорье для дальнейшей работы переводчика.

Метафорический репертуар Б.С. Дугарова отражает количественную и концептуальную составляющие исследуемого материала. В ходе интерпретативного анализа метафорического дискурса поэтических текстов были определены следующие репертуары и их коэффициент частотности употребления в заданном дискурсе: метафора оппозиции «свой-чужой»; природная метафора; метафоры специфики этнокультурного уклада; метафоры исторических реалий; метафора буддийской тематики; метафора, отнесенная к специфике визуального восприятия представителей данной культуры; метафора лингвистического познания.

Метафора оппозиции «свой-чужой» в контексте поэтических текстов Б.С. Дугарова охватывает 97 языковых единиц, среди которых прослеживается общий прагматический характер противопоставления таких концепт-связей, как «новое поколение» и «традиционные устои». Подобная реализация концептов обуславливается спецификой отбора в ментальном лексиконе (В. Левелт), что наглядно можно проследить на примере концептуально-антонимических понятий – горожанин-кочевник,  кварталы-юрты, автомобильный след – конная тропа; образных выражений – голос столетий, паутина стальных дорог,  железный век, обвенчаться с судьбой городской; общих концепт-связей – оседлые предки иных поколений; устами старца; заводы, электроопоры заполнили пустынные просторы; и др. Можно предположить, что данный метафорический репертуар обуславливается концептуальным праймированием слотов преемственности поколений в контексте бурятской культуры и способствует созданию данных метафорических образов для актуализации в языке значимого социального явления.

Далее с не менее частотным коэффициентом употребления – 74 семы – выступает в поэтическом дискурсе автора природная метафора. Данный репертуар детерминирован особенностями восприятия автором природы региона не только в плане большого разнообразия флоры и фауны, но и номадического прошлого бурятского этноса, ассоциативно выступающего в виде фонового сопровождения природы. Так, в исследуемом поэтическом дискурсе частой метафорой является образное восприятие широты географического ландшафта (степь, простор, луг, ширь земли, вихри зелёного цвета, и т.д.) и горного рельефа данной местности (скалистые горы, небесная высь, горная земля, сияние вершин в поднебесье, и др.).

К наиболее маркированным по степени встречаемости в дискурсе единицам следует отнести репертуар метафор специфики этнокультурного уклада. Количественный анализ метафор данного репертуара в творчестве Б. С. Дугарова насчитывает около 70 языковых единиц, характеризующих особенности традиционного уклада жизни бурят. Ввиду исторической обусловленности кочевого образа жизни данная этнолингвокультура отождествляется с такими видами деятельности, как коневодство, охота, охранно-завоевательная деятельность, своеобразием устройством быта и т.д. В лирике автор реализует данный концепт посредством формирования соответствующих тематических лексико-семантических групп, так, например, выделятся ряд подконцептов, связанных с музыкальной традицией бурят – хурчин и  морин-хур; тихо музыка звучала; пой, струна волосяная; песен лучистых, поет чабан; песня, колыбель и могила певца; душа отзывается песней; песни хвойных струн и др. Употребление подобных образов в контексте поэтического текста может свидетельствовать о предметно-образном олицетворении таких универсальных черт, как размеренность, мелодичность, просторность, чувственность и т.д., они же и определяют народную музыкальную традицию бурят. Достижение данного прайминг-эффекта возможно только в сознании человека, знакомого с данным лингвоэтносом, и осуществляется напрямую по мере активации существующих концепт-связей. В противном случае формирование новых связей для реализации данных концептов возможно при лингвистическом и экстралингвистическом погружении в дискурс.

Следующий интерпретативный репертуар составляют метафоры исторических реалий. Исторические факты, отмеченные в поэзии Б.С. Дугарова, могут указывать не только на историко-культурный аспект определенной предметной ситуации, но и манифестировать ее субъективное сигнификативное содержание наряду с базовым денотативным признаком. В данной связи возможно проследить то, как посредством выделения важных в истории становления лингвокультуры событий или реалий можно сформировать определенную образную константу, воздействующую на концепт-связи в сознании индивидуума, которые в последующем активизируют ассоциативный ряд в ментальном лексиконе.

Таким образом, реакция когнитивного механизма на объекты-явления действительности осуществляется в связке концептов «объект-лингвоэтнос-событийность». Можно предположить, что Баир Сономович оперирует такими метафорами, как столетий караваны; Чингисхан; чингисиды; таежное племя иркитов в целях реализации эстетической функции, а также для того, чтобы: 1) передать исторический характер содержания и донесения отдельно взятого стихотворения; 2) акцентировать внимание на значимости исторического события; 3) продемонстрировать уникальность исторических событий для современного лингвосообщества. Очевидно, что метафорическое моделирование может эксплицировать несколько интенций автора, при этом однозначно важным критерием является частотность употребления метафор: в данном репертуаре выявлено 29 единиц исторического аспекта.

Не менее актуальной для исследуемого поэтического пространства оказалась метафора буддийской тематики. Дискурс личности автора подтверждает обоснованность репертуара по частотно реализованному концепту БУДДИЗМ в соотнесении с его философией. Так, присутствует упоминание религиозных атрибутов, определенных буддийских традиций и божеств: таинственной Тары; белых брызг; Лхамо; четки поколений. Описательный характер некоторых метафорических сочетаний (небес воинственная дама) ориентирован на реципиентов, в сознании которых сформированы концепт-связи с константой «буддизм». В случае отсутствия данных связей для приближения к пониманию коммуникативной цели автора будут способствовать формированию в сознании читателя данного концепта 23 единицы метафоры буддийской тематики.

Кроме того, поэтические тексты Б.С. Дугарова содержат 12 единиц, относящихся к репертуару соматических метафор, отнесенные к специфике визуального восприятия представителей данной культуры. В данный репертуар включены метафоры прямого упоминания частей тела, а также ярко выраженных черт внешности, характеризующих деятельность или быт бурят: улыбка степи на лице, улыбка добра, твоей улыбки на ветрах пространства, смуглые доярки, скулам Чингисхана. Метафоры данного репертуара встречаются в поэтическом пространстве 12 раз, что свидетельствует о том, что автор выделяет свой этнос также на уровне уникальности внешности его представителей.

Наименее распространенной группой метафор является репертуар метафор лингвистического познания (коэффициент встречаемости – 10 единиц), т.е. лексика, перенятая из профессиональной деятельности исследуемого автора. К ним можно отнести такие метафоры, как наречие, вопросительный знак, монгольские языки. Данные метафоры встречаются только в определенных стихотворениях, которые напрямую связаны с лингвистикой, обучением или косвенно затрагивают особенности системы бурятского языка.

Из выявленного метафорического репертуара следует вывод о том, что в поэзии Б.С. Дугарова преобладает этнокультурный дискурс, следовательно, при переводе данных стихотворений необходимо осознание того, что он манифестируется метафорическим репертуаром, определяемым именно этнокультурным видением автора, обращающего особое внимание на возрастающую проблему преемственности поколений. Определяя вектор развития интерпретативной мысли переводчика, концептуально-семантическая канва и прагматическая функция стихотворений сужают поле в поиске необходимых переводческих трансформаций.

Заключение

Обобщая вышесказанное, можно сделать вывод о том, что в рамках психолингвистического дискурс-анализа поэтического текста концептуальная метафора имеет особую значимость в предпереводе, представляя собой когнитивную единицу, образующую фундамент для воссоздания личностной концептуально-смысловой поэтической картины мира автора. При интерпретации дискурса переводчику необходимо принимать во внимание специфику этнокультурной ситуации и ее восприятия участниками прежде всего внутри культуры.

Литература

1. Бутакова Л.О. Авторское сознание в поэзии и прозе: когнитивное моделирование. Барнаул: Алтайский государственный университет, 2001. 283 с.
2. Гунсурунова А.В. Научно-ориентированная метафора как средство интерпретации восприятия мира автором vs поэтический перевод // Исследования языка и современное гуманитарное знание. 2022. №2. С. 110–119.
3. Дашинимаева П.П. Теория перевода. Психолингвистический подход. Улан-Удэ: Изд-во Бурят. гос. ун-та, 2017. С. 278–286.
4. Дашинимаева П.П., Гунсурунова А.В. Метафорический интерпретативный репертуар дискурс-анализа как инструмент предперевода (на примере лирики И.Э. Клюканова) // Вестник Бурятского государственного университета. Филология. 2020. №.4. С. 3–11.
5. Клюканов И.Э. Приставная лесенка: сборник стихотворений. М.: Время, 2015. 126 с.
6. Клюканов И.Э. Резюме: сборник стихотворений. М.: Время, 2020. 160 с.
7. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек-Текст-Семиосфера-История. М.: Языки русской культуры, 1996. С. 163–238.
8. Попова З.Д., Стернин И.А. Когнитивная лингвистика. Учебное издание. М.: АСТ: «Восток-Запад», 2007. 315 с.
9. Тарасов Е.Ф. Тенденции развития психолингвистики. М.: Наука, 1987. 166 с.
10. Тарасова И.А. Концептуализация в поэтическом языке // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия Филология. Журналистика. 2018. №1. С. 4–8
11. Чернейко Л.О. Лингво-философский анализ абстрактного имени. М., 1997. 319 с.
12. Эткинд Е.Г. Поэзия и перевод. М.: Ленинград, 1963. 430 с.
13. Lakoff G., Johnson M. Metaphors We Live By. London: The university of Chicago press, 2003. 252 p.
14. Lakoff G., Johnson M. Philosophy in the Flesh: The Embodied Mind and Its Challenge to Western Thought. New York: Basic Books, 1999. 624 р.
15. Levelt W.J.M. Speaking: From Institution to Articulation. Cambridge: Mass., Bradfort and MIT Press, 1989. 547 p.
16. Potter J., Wetherell M. Discourse and Social Psychology: Beyond Attitudes and Behavior. London: Sage Publications, 1987. 216 p.

References

1. Butakova L.O. Avtorskoe soznanie v poezii i proze: kognitivnoe modelirovanie [Authorial consciousness in poetry and prose: cognitive modeling]. Barnaul: Altajskij gosudarstvennyj universitet; 2001. 283 p. (In Russian)
2. Dashinimaeva P.P. Teoriya perevoda. Psikholingvisticheskij podkhod [Translation theory: psycholinguistic approach]. Ulan-Ude: Izd-vo Buryat. gos. un-ta; 2017. p. 278–286. (In Russian)
3. Dashinimaeva P.P., Gunsurunova A.V. Metaforicheskij interpretativnyj repertuar diskurs-analiza kak instrument predperevoda (na primere liriki I.E. Klyukanova) [Metaphorical interpretative repertoire of discourse analysis as a pre-translation tool (on the example of I.E. Klyukanov’s lyrics)]. Vestnik Buryatskogo gosudarstvennogo universiteta. Filologiya. 2020;(4):3–11. (In Russian)
4. Etkind E.G. Poeziya i perevod [Poetry and translation]. Moscow: Leningrad; 1963. 430 p. (In Russian)
5. Gunsurunova A.V. Nauchno-orientirovannaya metafora kak sredstvo interpretatsii vospriyatiya mira avtorom vs poeticheskij perevod [Scientifically oriented metaphor as a means of author’s worldview interpretation vs. poetic translation]. Issledovaniya yazyka i sovremennoe gumanitarnoe znanie. 2022;(2):110–119. (In Russian)
6. Klyukanov I.E. Pristavnaya lesenka: sbornik stikhotvorenij [The Dock Ladder: A collection of poems]. Moscow: Vremya; 2015. 126 p. (In Russian)
7. Klyukanov I.E. Rezyume: sbornik stikhotvorenij [Résumé: A collection of poems]. Moscow: Vremya; 2020. 160 p. (In Russian)
8. Lakoff G., Johnson M. Metaphors We Live By. London: The University of Chicago Press; 2003. 252 p.
9. Lakoff G., Johnson M. Philosophy in the Flesh: The Embodied Mind and Its Challenge to Western Thought. New York: Basic Books; 1999. 624 p.
10. Levelt W.J.M. Speaking: From Intention to Articulation. Cambridge, Mass.: Bradford and MIT Press; 1989. 547 p.
11. Lotman Yu.M. Vnutri myslyashchikh mirov. Chelovek-Tekst-Semiosfera-Istoriya [Inside thinking worlds. Man-Text-Semiosphere-History]. Moscow: Yazyki russkoj kul’tury; 1996. p. 163–238. (In Russian)
12. Popova Z.D., Sternin I.A. Kognitivnaya lingvistika: uchebnoe izdanie [Cognitive linguistics: a textbook]. Moscow: AST: Vostok-Zapad; 2007. 315 p. (In Russian)
13. Potter J., Wetherell M. Discourse and Social Psychology: Beyond Attitudes and Behavior. London: Sage Publications; 1987. 216 p.
14. Tarasov E.F. Tendentsii razvitiya psikholingvistiki [Trends in psycholinguistics development]. Moscow: Nauka; 1987. 166 p. (In Russian)
15. Tarasova I.A. Kontseptualizatsiya v poeticheskom yazyke [Conceptualization in poetic language]. Izvestiya Saratovskogo universiteta. Novaya seriya. Seriya Filologiya. Zhurnalistika. 2018;(1):4–8. (In Russian)
16. Chernejko L.O. Lingvo-filosofskij analiz abstraktnogo imeni [Linguo-philosophical analysis of the abstract noun]. Moscow; 1997. 319 p. (In Russian)