ПРОЯВЛЕНИЕ ЛИЧНОСТНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК В ПРОЦЕССЕ ОВЛАДЕНИЯ ИНОСТРАННЫМ ЯЗЫКОМ

Думнова Н.И.

Государственный гуманитарно-технологический университет
г. Орехово-Зуево, Россия
е-mail: ndumnova@hotmail.com

Введение

Актуальность исследований личности в процессе овладения иностранным языком определяется тем, что на современном этапе общественно-языковой практики и культурно-исторического развития общества в целом становится необходимым учитывать универсальные и специфические особенности поведения и общения различных народов в решении самых разнообразных проблем. Не представляется возможным игнорировать возрастающие миграционные потоки в мировом пространстве, и, как следствие увеличение численности билингвов (полилингвов), упрочнение межкультурных связей, которые ставит личность в новые условия поликультурного мира. Усвоение новой системы знаков, знакомство с культурой носителей изучаемого языка оказывает влияние на языковые способности [6; 17; 23], самосознание [13], творчество [5], креативность мышления [27], личностные характеристики [3; 31].

Современные научные исследования подтверждают, что владение двумя языками оказывает существенное воздействие на развитие познавательных способностей и социальных навыков человека, а также способствует более эффективному решению различных задач. При этом следует отметить, что хотя накоплено значительное количество доказательств положительного влияния билингвизма на когнитивную сферу, исследования в области социального и эмоционального развития билингвов представлены в научной литературе не так широко. Примечательно, что люди, владеющие двумя языками, демонстрируют следующую особенность: они способны переключаться между различными культурными контекстами в зависимости от используемого языка. При общении на том или ином языке они «активируют» соответствующую «субличность», что влияет на их эмоциональную реакцию, восприятие событий и поведение в целом. Это переключение языковых кодов находит отражение в их практической деятельности и взаимодействии с окружающим миром [8].

К исследованию личности, включенной в процесс изучения иностранного языка, можно подходить с нескольких сторон. В литературе представлены исследования, направленные на выявление качеств, особенностей личности, факторов, способствующих или, напротив, препятствующих эффективному овладению иностранного языка.

Изложение основного материала

Анализ ряда зарубежных исследований, направленных на изучение связи личностных черт и эффективности овладения иностранными языками, обнаруживает связь невротизма с общей языковой способностью [32]. Тревожные состояния влияют на результат экзамена. Такие черты как добросовестность, покладистость, экстраверсия и открытость опыту имеют положительную корреляцию с успешностью в овладении иностранным языком [35; 26]. Эту закономерность можно объяснить тем, что студенты-экстраверты, подавляя собственные комплексы, добиваются успеха в иностранном языке [29].

Установлено, что студенты, в большей степени предпочитающие чувствование процессу обдумывания, чаще анализируют языковую информацию и видят больше деталей, но не целиком картину. Испытуемые-индикаторы обучаются легче при наличии четких правил грамматики и директив. Испытуемые, чаще выбирающие стратегию «чувствования», предпочитают избегать грамматический анализ, представляли картину глобально, выбирают целостные стратегии при изучении иностранного языка. Студенты-«интуиты» закономерно прибегают к использованию абстрактных принципов, догадки, предугадывания [33].

Доказано, что добросовестность имеет положительную корреляцию с достижениями, а студенты с высоким уровнем психотизма менее успешно усваивают образовательную программу, чем студенты с низким
уровнем [25; 21; 18]. Интуиция имеет положительную связь с усвоением учебной программы [18; 24].

Результаты проведенных исследований обнаруживают положительную связь между личностными качествами и отношением студентов к процессу изучения иностранных языков. Невротизм отрицательно коррелирует с аффективно-оценочным компонентом, что объясняется снижением эмоциональной устойчивости и, как следствие, увеличению языковой тревожности, создавая отрицательно отношение к изучению иностранного языка, и в итоге, отрицательным результатам в его освоении [30].

В настоящее время перед теорией и методикой преподавания языков встают новые задачи: проблема мотивации студентов к изучению иностранных языков, коммуникативных барьеров, уверенности в себе, положительным эмоциональным и эстетическим переменным [17; 22; 34]: эмоции занимают ключевую позицию среди мотиваторов изучения языков [28].

Тревожность, как показывает большинство исследований, негативно влияет на процесс освоения языка. Из-за тревожности, вызываемой контролем знаний и умений, учащийся испытывает душевные страдания до, во время и после контрольного задания или экзамена, что, как правило, приводит к получению более низкой отметки. Предыдущий негативный опыт при прохождении испытаний может создавать сильный эмоциональный дискомфорт, что приводит к появлению недостаточной подготовки к занятию или полное отсутствие подготовки к уроку из-за неумения планировать время, организовать себя, большого объема домашних заданий, сложности материала и т.п. Боязнь получить отрицательную оценку, страх осуждения и постоянное ожидание отрицательного мнения со стороны педагога и других учащихся, также оказывает негативное влияние на процесс изучения иностранного языка и стимулируют появление психологических барьеров.

Исследователи выделяют следующие виды психологических барьеров при изучении иностранного языка взрослыми: субъективные, микросоциальные, макросоциальные, и барьеры, обусловленные психологическими характеристиками самого процесса овладения иностранными языками: коммуникативные барьеры, эмоциональные, техники общения, когнитивные и барьеры общения, барьеры фоссилизации и интерференции, усвоения и применения знаний по иностранному языку, которые выражаются в скованности перед преподавателем за ошибки и промахи, стеснение говорить с ошибками перед группой, боязнь вызвать смех или неодобрение, скованность при ведении диалога с собеседником, хорошо владеющим иностранным языком, неумение применять знания при реальном общении [16, c. 8]. Также ведется работа по изучению психологических барьеров при аудировании во время изучения иностранного языка [1], мотивации при изучении иностранного языка [2; 15].

Отечественные психологи [2] провели исследование мотивации подростков к изучению иностранных языков и установили, что у подростков крайне низкий интерес к изучению языка, причем трудности, с которыми сталкиваются учащиеся, еще больше снижают интерес. Тем не менее, больше половины подростков связывают изучаемый иностранный язык с карьерой и успехом в жизни.

Особый интерес представляют результаты сравнительного исследования студентов 1, 2 и выпускного курсов Нижегородского государственного педагогического университета им. К Минина. Анализ результатов исследования позволяет говорить о том, что мотивация студентов претерпевает следующие изменения: у первокурсников выражена внутренняя мотивация, которую можно объяснить воодушевлением студентов фактом поступления в университет. Ко второму курсу внутренняя мотивация снижается, что можно объяснить сложностью предмета, необходимостью заниматься узкопрофильными предметами. Далее наблюдается рост внутренней мотивации, поскольку на первый план выдвигаются карьерные перспективы и размышления о профессиональной деятельности, что закономерно приводит к повышению уровня внутренней мотивации к изучению иностранного языка [15].

Исследования профессионального билингвизма в России подтверждают предположение о влиянии изучения иностранного языка на формирование качеств личности: студенты, погруженные в ту или иную образовательную среду, приобретают определенные паттерны социального поведения. Формирование позднего профессионального билингвизма приводит к появлению феномена бикультуральности, проявляющегося в типичных личностных характеристиках [3]. Как отмечал А.А. Леонтьев, «речь (язык) – это одновременно то, чем обобщается и передается отдельным людям опыт общественно-исторической практики человечества. Это условие присвоения этого опыта индивидами и вместе с тем форма его существования в сознании [7, с. 378].

Наблюдения показывают, что в процессе «приобретения искусственного билингвизма», то есть во время осуществления профессиональной педагогической деятельности учителя иностранных языков приобретают те или иные национальные признаки народов, для которых преподаваемые языки являются родными [4]. Этот феномен можно объяснить процессом формирования профессионального образа мира как системы субъект-объектных связей в процессе взаимодействия индивида с миром профессиональных культурных предметов, причем основным механизмом, формирующим профессиональный образ мира, является субкодовое переключение [9].

Этим взглядам близка теория феномена переключения языковых систем (фреймов). Сам термин восходит к феномену «переключения культурных систем». Сделано предположение, что билингвы, реагируя на сигналы социального окружения, «переключают» имеющиеся у них культуральные интерпретативные системы и меняют свои ценности и атрибуции [31]. Исследование, проведенное Н. Рамирез-Эспарза и соавторами, разъясняет концепцию этого феномена, состоящего в тенденции билингвов изменять трактовку образа мира в зависимости от усвоенных ими культур, в ответ на стимул в их окружении (таким стимулом может быть, к примеру, язык). Феномен «переключения языковых систем» заключается в психическом явлении предположительно надсознательно протекающих процессов, находящих свое выражение во «внезапном» мышлении или говорении на иностранном языке, возникающем как неожиданное «озарение». Гештальтпсихология обратила внимание на подобные состояния и для описания таких спонтанных, кратковременных психических явлений (процессов) предложила употреблять термин «инсайт».

Как и в любой деятельности, наличие интереса и активности ведут к более эффективному изучению иностранного языка, и, как следствие, к изменению личности (субъективно значимое изучение иностранного языка – созидающий аспект социального развития личности в целом), в то время как чувство тревоги, страха и стресс тормозят ее трансформацию. Люди, не боящиеся ошибаться, у которых слабо выражен языковой барьер, имеют больше шансов трансформироваться личностно.

Полагаем, что языковой барьер связан напрямую с переключением языковых систем, более того, может являться механизмом защиты психики от внедрения новой культурной системы, от формирования новых характерологических особенностей. В случае психологической блокировки подобного рода новый изучаемый язык/речь не интегрируется с личностью. Подобным образом малоинтенсивное изучение, формализация в изучении иностранного языка не затрагивает личности, не раскрывает личность к изучению иностранного языка, блокирует влияние на трансформацию личности, в то время как интерес можно считать благоприятным фактором развития личности.

Крайне важно изучать не только положительные психические состояния, но и негативные: они не только тормозят развитие
лингвистических компетенций, но и тормозят процесс трансформации образа мира. По всей видимости, можно столкнуться с ситуациями, когда человек продвигается в овладении иностранным языком, но этот процесс слабо изменяет «заложенные» в нем характерологические свойства. Он как бы формально изучает язык: заучивает правила, лексику, но это знание остается абстрагированным, дистанцированным от функций его личности, образ мира никак не изменяется, поскольку язык для него не средство коммуникации и выражения эмоций и смыслов: языковая система существует подобно таблице умножения, к которой человек обращается в относительно редких случаях – когда необходимо что-то прочитать, выразить, перевести и т.д. В подобной ситуации язык не проникает в глубинные процессы психики, не оказывает влияния на личность, однако, именно в этих случаях, возможно, человек именно и приближается к тому уровню использования иностранного языка, когда оказывается близок к возможности перехода от формального «знания» языка к активному использованию «иностранного шифра» для выражения личностно важных смыслов, переживаний. Накопленные языковые средства при определенных условиях разрушают «коммуникативный барьер» и тогда возникают благоприятные условия для переключения языковой системы на иной язык.

Одновременно можно наблюдать и прямо противоположное явление. К примеру, человек совсем недавно начал овладевать навыками иностранного языка, едва усвоил нормы межличностного общения, поведения, этикета, но его личность уже начинает трансформироваться, что протекает с довольно высокой скоростью. Подобное явление можно наблюдать у людей, которым интересна культура изучаемого языка, а также у имеющих высокую мотивацию к изучению иностранного языка, что может подкрепляться скорым переездом в страну, устройством на новое место работы, где имеется острая необходимость как можно быстрее «адаптироваться» к новому иноязычному окружению, «не сильно отличаться» от носителей языка.

Личность изменяется только в процессе взаимодействия с другими людьми при общении на иностранном языке (необязательно это будут носители), при изучении мертвых языков вторичная языковая личность закономерно формироваться не будет, даже если овладение языком будет глубоким. Т.е. для того, чтобы трансформироваться личностно будет недостаточно взять самоучитель и овладеть языком (латинский язык), принципиально важным будет общение на данном языке с преподавателями, учащимися, иностранцами-носителями данного языка.

При изучении процессов и механизмов изменения характерологических особенностей имеем дело с системными изменениями психики, изменениями связей между разными психическими явлениями – проявляющимися во внешних и внутренних изменениях (по Л.С. Выготскому). Это философский вопрос о связи внешнего и внутреннего: социальное меняет психическое; поведение, роли меняют отношение к миру и себе. Бытие определяет сознание, речь оказывает влияние на развитие, на познание, на отношения… С точки зрения диалектического материализма за любым движением стоит материя. Движение и рассматривают как атрибут материи. Таким образом материальный процесс овладения и пользования иным языком приводит к изменениям во внутренних структурах психики. Метаморфозы личности связаны со структурными перестройками довольно глубоких личностных структур (высокомерие, индивидуалистичность–коллективистичность).

Психология личности и психология сущности (по А.Б. Орлову) можно представить как диалектическое единство (взаимную связь) внешнего, личности, личины, в виде социальной роли, и внутреннего – сущностных характеристик человека, например, выраженных в социальных отношениях, коими могут быть взгляды, идеалы, ценности. В изучаемом вопросе о связи вторичной языковой личности и личности важно то, что с человеком происходят не только внешние изменения, но, как нам кажется, и внутренние, сущностные. В этом и видится отличие лингвистических подходов к изучению вопросов би- и полилингвизма от психологических: психологов в большей степени интересуют не внешние проявления вторичной языковой личности, а внутренние трансформации, как когнитивные, так и личностные. В изучении вторичной языковой личности лингвисты «барахтаются на поверхности» явления, пишут о речевых симптомах, иногда не затрагивая даже коммуникативного аспекта. Важно, что внешнее – речь на определенном языке и даже мысль, выраженная средствами определенного языка, оказывает влияние на внутренние структуры психики, непосредственно с языком и речью несвязанными. Эти связи видимо, имеют сложный опосредствованных характер, имеет место некая цепочка связанных между собой процессов, но при этом начало и конец цепочки не связаны между собой подлежащими осознанию связями.

Заключение

Язык и личность связаны не случайно, не хаотично: изучая языки, человек меняется не только с лингвистической точки зрения, но также трансформируются его установки, отношение к другим народам, к себе, меняются способы и возможности выражения смыслов, возможно изменяется отношение к другим народам, а не только к тем, чей язык изучается. Изменятся образ мира (А.А. Леонтьев), человек иначе воспринимает и окружающую действительность, и одновременно меняет отношение к самому себе.

В связи с этим возникает ряд вопросов. Каким образом феномен проявляет себя у полилингвов? Насколько чаще возникает феномен «переключения языковой системы» по мере продвижения в изучении иностранного языка? Можно ли рассматривать феномен «переключения языковой системы» как внешний критерий, как показатель эффективности изменений характерологических особенностей личности?

Ценностные установки, смыслы, самооценки влияют на мотивы, желания, в целом на события жизни. Принимая решение изучать тот или иной язык, личность начинает трансформироваться. Полагаем, уже само решение запускает цепочку качественных личностных изменений. Как показывают проведенные исследования, изучающие европейские языки становятся более «европеизированными», культура, тесно связанная с языком ее носителя, накладывает национальный отпечаток на «чужого», изучающего этот язык: изменяется образ мыслей человека [19], образ мира. При изучении иностранных языков у человека наблюдается не только овладение навыками, умениями, знаниями, коммуникативной компетенцией и т.п., но также качественное изменение его психики: приобретает новые, ранее не свойственные ему качества, в том числе, характерные для типичного, «стереотипного» представителя той или иной нации, закономерно человек становится более «космополитичным».

Задача новых исследований заключается в том, чтобы экспериментально зафиксировать, что человек, углубленно изучающий иностранный язык, испытывает не только когнитивные изменения, но качественно личностно трансформируется, приобретая новые особенности и характеристики. Перспективной кажется попытка изучить цепочки связей: как речевое поведение на иностранном языке приводит к изменению внутренних структур – мотивации, ценностей, интересов, каким в каких случаях развиваются заложенные в личности свойства, как быстро изменяется национальный образ мира и насколько он будет отличаться от первичного образа мира (национального образа мира в родном языке). Осознавая возможность того, что изначально люди могли обладать теми или иными свойствами еще до того момента изучения иностранного языка углубленно, имеет смысл проводить формирующие эксперименты.

Литература

1. Агеева Н.В. Развитие познавательной активности студентов как способ преодоления психологических барьеров при аудировании // Язык и культура. 2008. № 2. С 65-73.
2. Архипова М.В. Особенности иностранного языка как учебного предмета на современном этапе образования // Казанский педагогический журнал. 2015. № 4–1. С. 142-145.
3. Бекасова Е.Ю. Личностные характеристики студентов в условиях формирования профессионального билингвизма: Автореф. дис. на соиск. уч. степени канд. психол. наук / Моск. пед. гос. ун-т. М., 2017. 27 с.
4. Гураль С.К. Обучение иноязычному дискурсу как сверхсложной саморазвивающейся системе: дис. … доктора педагогических наук / С.К. Гураль. Тамбов, 2009. 47 с.
5. Жинкин Н.И. Язык, речь, творчество (Избранные труды). М.: Лабиринт, 1998. 368 с.
6. Кабардов М.К. Языковые способности: психология, психофизиология, педагогика. М.: Смысл, 2013. 400 с.
7. Леонтьев А.А. Основы психолингвистики. М.: Смысл, 2003. 287 с.
8. Мацумото Д. Психология и культура. СПб.: Прайм-Еврознак,
   416 с.
9. Мыскин С.В. Введение в теорию профессионального языкового сознания. М.: Сам Полиграфист, 2015. 331 с.
10. Мыскин С.В. К постановке проблемы неопределенности профессиональной картины мира // Профессиональная картина мира. Методология. Варианты. Практика: Коллективная монография / Под общ. ред. С.В. Мыскина, Е.Ф. Тарасова. М.: Агентство социально-гуманитарных технологий, 2020. С. 35–57.
11. Мыскин С.В. Профессиональное сознание: языковое и неязыковое // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2013. № 12–2(30).
    С.135–140.
12. Мыскин С.В. Языковая профессиональная личность // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2013. № 12–1(30).
    С. 150–157.
13. Никитина С.Е. Языковое сознание и самосознание личности в народной культуре // Язык и личность. М.: Наука, 1987. С. 34–41.
14. Ремизова С.В. Психологические особенности изучения иностранного языка и формирования иноязычного сознания // Известия Уральского государственного университета. Сер. 1, Проблемы образования, науки и культуры. 2010. № 1(71). С. 112–118.
15. Смоловик О.В., Шутова Н.В. Сравнительный анализ мотивов изучения иностранного языка у современных студентов // Казанский педагогический журнал. 2016. № 4(117). С. 168–171.
16. Чаплина Е.И. Развивающие стратегии преодоления психологических барьеров у студентов при изучении иностранного языка // Гуманитарная наука в изменяющейся России: состояние и перспективы развития. 2006. С. 436–442.
17. Bamford K.W., Mizokawa D.T. Cognitive and attitudinal outcomes of an additive bilingual program. , 1991. 51 p.
18. Blickle G. Personality traits, learning strategies, and performance // European Journal of personality. Vol. 10. № 5. P. 337–352.
19. Boroditsky L. Does language shape thought?: Mandarin and English speakers’ conceptions of time // Cognitive psychology. Vol. 43. № 1. P. 1–22.
20. Brown H.D. Principles of language learning and teaching. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, Inc, 2000. 352 p.
21. Busato V.V., Prins F.J., Elshout J.J., Hamaker C. Intellectual ability, learning style, personality, achievement motivation and academic success of psychology students in higher education // Personality and Individual differences. Vol. 29. № 6. P. 1057–1068.
22. Erton I. Relations between personality traits, language learning styles and success in foreign language achievement // Journal of Education. Issue 38. P. 115–126.
23. Foster K.M., Reeves C.K. Foreign Language in the Elementary School (FLES) improves cognitive skills // FLES News. 1989. 2. № 3. P. 4.
24. Geisler-Brenstein E., Schmeck R.R., Hetherington J. An individual difference perspective on student diversity // Higher education. Vol. 31. № 1. P. 73–96.
25. Goh M., Moore C. Personality and academic achievement in three educational levels // Psychological Reports. Vol. 43. P. 71–79.
26. Kayany J.M. Instructional uses and effects of World Wide Web course pages: A Review of instructor experiences // American Communications Journal. Vol. 1. № 3.
27. Kharkhurin A.V. Multilingualism and creativity. Bristol: Multilingual Matters, 2012. 220 p.
28. Marín G., Marín B.V. Research with Hispanic populations. Newbury Park, CA: Sage, 1991. 134 p.
29. Oxford R.L. What every teacher should know. New York: Newbury House, 1995. 180 p.
30. Pourfeiz J. Exploring the relationship between global personality traits and attitudes toward foreign language learning // Procedia-Social and Behavioral Sciences. Vol. 186. P. 467–473.
31. Ramírez-Esparza N., Gosling S.D., Benet-Martínez V., Potter J., Pennebaker J.W. Do bilinguals have two personalities? A special case of cultural frame switching // Journal of Research in Personality. Vol. 40. P. 99–120.
32. Robinson D., Gabriel N., Katchan O. Personality and second language learning // Personality and Individual differences. Vol. 16. № 1. P. 143–157.
33. Sharp A. Personality and second language learning // Asian Social Science. Vol. 4. № 11. P. 17–24.
34. van Niejenhuis C., Otten S., Flache A. Sojourners’ second language learning and integration: The moderating effect of multicultural personality traits // International Journal of Intercultural Relations. Vol. 63. P. 68–79.
35. Woodrow L. Anxiety and speaking English as a second language // RELC journal. Vol. 37. № 3. P. 308–328.

References

1. Ageeva, N.V. (2008). Razvitie poznavatel’noj aktivnosti studentov kak sposob preodoleniya psihologicheskih bar’erov pri audirovanii. Yazyk i kul’tura, 2, pp. 65-73.
2. Arhipova, M.V. (2015). Osobennosti inostrannogo yazyka kak uchebnogo predmeta na sovremennom etape obrazovaniya. Kazanskij pedagogicheskij zhurnal, 4-1, 142-145.
3. Bekasova, Yu.(2017). Lichnostnye harakteristiki studentov v usloviyah formirovaniya professional’nogo bilingvizma: Avtoref. dis. na soisk. uch. stepeni kand. psihol. nauk. Moscow: Mosk. ped. gos. un-t. 27 p.
4. Gural’, S.K. (2009). Obuchenie inoyazychnomu diskursu kak sverhslozhnoj samorazvivayushchejsya sisteme: dis. … doktora pedagogicheskih nauk.
   47 p.
5. Zhinkin, N.I. (1998). Yazyk, rech’, tvorchestvo (Izbrannye trudy). Moscow: Labirint. 368 p.
6. Kabardov, M.K. (2013). Yazykovye sposobnosti: psihologiya, psihofiziologiya, pedagogika. Moscow: Smysl. 400 p.
7. Leont’ev, A.A. (2003). Osnovy psiholingvistiki. Moscow: Smysl. 287 p.
8. Matsumoto, D. (2002). Psihologiya i kul’tura. Saint Petersburg: Prajm-Evroznak. 416 c.
9. Myskin, S.V. (2015). Vvedenie v teoriyu professional’nogo yazykovogo soznaniya. Moscow: Sam Poligrafist. 331 p.
10. Myskin, S.V. (2020). K postanovke problemy neopredelennosti professional’noj kartiny mira. In S.V. Myskin & E.F. Tarasov (Eds.), Professional’naya kartina mira. Metodologiya. Varianty. Praktika: Kollektivnaya monografiya (pp. 35-57). Moscow: Agentstvo social’no-gumanitarnyh tekhnologij.
11. Myskin, S.V. (2013). Professional’noe soznanie: yazykovoe i neyazykovoe. Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki, 12-2(30), 135-140.
12. Myskin, S.V. (2013). YAzychkovaya professional’naya lichnost’. Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki, 12-1(30), 150-157.
13. Nikitina, S.E. (1987). YAzychkovoe soznanie i samosoznanie lichnosti v narodnoj kul’ture. In YAzyk i lichnost’ (pp. 34-41). Moscow: Nauka.
14. Remizova, S.V. (2010). Psihologicheskie osobennosti izucheniya inostrannogo yazyka i formirovaniya inoyazychnogo soznaniya. Izvestiya Ural’skogo gosudarstvennogo universiteta. Ser. 1, Problemy obrazovaniya, nauki i kul’tury, 1(71), 112-118.
15. Smolovik, O.V., & Shutova, N.V. (2016). Sravnitel’nyj analiz motivov izucheniya inostrannogo yazyka u sovremennyh studentov. Kazanskij pedagogicheskij zhurnal, 4(117), 168-171.
16. Chaplina, E.I. (2006). Razvivayushchie strategii preodoleniya psihologicheskih bar’erov u studentov pri izuchenii inostrannogo yazyka. In Gumanitarnaya nauka v izmenyayushchejsya Rossii: sostoyanie i perspektivy razvitiya (pp. 436-442).
17. Bamford, K.W., & Mizokawa, D.T. (1991). Cognitive and attitudinal outcomes of an additive bilingual program. 51 p.
18. Blickle, G. (1996). Personality traits, learning strategies, and performance. European Journal of personality, 10(5), 337-352.
19. Boroditsky, L. (2001). Does language shape thought?: Mandarin and English speakers’ conceptions of time. Cognitive psychology, 43(1), 1-22.
20. Brown, H.D. (2000). Principles of language learning and teaching. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, Inc. 352 p.
21. Busato, V.V., Prins, F.J., Elshout, J.J., & Hamaker, C. (2000). Intellectual ability, learning style, personality, achievement motivation and academic success of psychology students in higher education. Personality and Individual differences, 29(6), 1057-1068.
22. Erton, I. (2010). Relations between personality traits, language learning styles and success in foreign language achievement. Journal of
    Education, 38, 115-126.
23. Foster, K.M., & Reeves, C.K. (1989). Foreign Language in the Elementary School (FLES) improves cognitive skills. FLES News, 2(3), 4.
24. Geisler-Brenstein, E., Schmeck, R.R., & Hetherington, J. (1996). An individual difference perspective on student diversity. Higher
    education, 31(1), 73-96.
25. Goh, M., & Moore, C. (1987). Personality and academic achievement in three educational levels. Psychological Reports, 43, 71-79.
26. Kayany, J.M. (1998). Instructional uses and effects of World Wide Web course pages: A Review of instructor experiences. American Communications Journal, 1(3).
27. Kharkhurin, A.V. (2012). Multilingualism and creativity. Bristol: Multilingual Matters. 220 p.
28. Marín, G., & Marín, B.V. (1991). Research with Hispanic populations. Newbury Park, CA: Sage. 134 p.
29. Oxford, R.L. (1995). What every teacher should know. New York: Newbury House. 180 p.
30. Pourfeiz, J. (2015). Exploring the relationship between global personality traits and attitudes toward foreign language learning. Procedia-Social and Behavioral Sciences, 186, 467-473.
31. Ramírez-Esparza, N., Gosling, S.D., Benet-Martínez, V., Potter, J., & Pennebaker, J.W. (2006). Do bilinguals have two personalities? A special case of cultural frame switching. Journal of Research in Personality, 40, 99-120.
32. Robinson, D., Gabriel, N., & Katchan, O. (1994). Personality and second language learning. Personality and Individual differences, 16(1), 143-157.
33. Sharp, A. (2008). Personality and second language learning. Asian Social Science, 4(11), 17-24.
34. van Niejenhuis, C., Otten, S., & Flache, A. (2018). Sojourners’ second language learning and integration: The moderating effect of multicultural personality traits. International Journal of Intercultural Relations, 63, 68-79.
35. Woodrow, L. (2006). Anxiety and speaking English as a second language. RELC journal, 37(3), 308-328.

Дата поступления статьи в редакцию: 11.09.2025 г.

Дата принятия статьи к публикации: 26.09.2025 г.