СЕМАНТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ КОНЦЕПТА «ВЕРХОВЕНСТВО ПРАВА» В ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОМ ДИСКУРСЕ: АНАЛИЗ КООККУРЕНТНОЙ СЕТИ НА МАТЕРИАЛЕ КОРПУСА BCC

Су С.¹, Цзюй Ю.²

Су С.

Шанхайский университет иностранных языков
201620, ул. Вэньсян, д. 1550
Шанхай, Китай
e-mail: 835117914@qq.com

Цзюй Ю.

Шанхайский университет иностранных языков
201620, ул. Вэньсян, д. 1550
Шанхай, Китай
e-mail: zhengzhengjuju@163.com

Введение

Институциональный дискурс играет в современной системе организационного управления ключевую роль в конструировании социальной реальности. Как отмечает В.И. Карасик, по своей природе такой дискурс представляет собой статусно-ориентированное общение, опирающееся на социальные институты и ролевое распределение [3]. В этой рамке «верховенство права» выступает не только как юридическое понятие, но и как значимая единица институционального дискурса, обладающая выраженной организующей функцией. Социально-когнитивная теория Т. ван Дейка так же показывает, что институты способны посредством определенных дискурсивных стратегий влиять на публичные способы репрезентации понятий, связанных с нормой и порядком [12]. Анализ языковых характеристик «верховенства права» в институциональных текстах направлен на выявление того, как организации через риторические и лексические конфигурации формируют концептуальные представления о правиле и порядке.

В российской науке языковое и культурное содержание понятия «верховенство права» уже получило достаточно глубокую разработку. В русле традиционной российской философии права и политического дискурса В.С. Нерсесянц подчеркивает, что правовое государство неразрывно связано с разделением властей, пределами государственной власти и безусловной гарантией прав личности [9]. В китайском же контексте семантическая организация «верховенства права» в институциональном дискурсе обнаруживает особенности, отличающие ее от традиционной российской философско-правовой модели. Исследования китайских учёных показывают, что китайский дискурс «верховенства права» нередко сочетает политическое и нравственное измерения, подчеркивая сопряжение «управления на основе закона» и «управления на основе нравственности», а также функциональную роль права в обеспечении целостного общественного развития [14; 15; 16]. Поэтому прямое наложение традиционной российской семантической рамки на китайский материал часто оказывается недостаточно объяснительным и не позволяет точно описать конкретные способы семантической организации концепта «верховенство права» в китайском институциональном дискурсе.

Настоящее исследование опирается на ассоциативно-семантическую сетевую модель Ю.Н. Караулова [4] и рамочный анализ Э. Гоффмана [11]. В рамках данной работы институциональный дискурс рассматривается не как внешняя тематическая область по отношению к организационной психолингвистике, а как одна из основных коммуникативных сред, в которых становятся наблюдаемыми механизмы организованного смыслообразования [8; 10]. Если институциональный дискурс задает устойчивые формы нормативной, управленческой и публичной коммуникации, то организационная психолингвистика позволяет объяснить, каким образом эти формы речи структурируют понимание, закрепляют предпочтительные направления интерпретации и воспроизводят социально распределенные модели осмысления. На этой основе в статье проводится количественный анализ кооккурентной структуры, высокоассоциированных единиц и способов семантической агрегации концепта «верховенство права» в институциональном контексте. В центре внимания находятся устойчиво совместно встречающиеся с «верховенством права» семантические компоненты и способы их структурного объединения в относительно отчетливую концептуальную модель. Реальные изменения индивидуальных установок и поведенческих реакций адресатов в задачу исследования не входят.

В отличие от работ, рассматривающих «верховенство права» исключительно как политическую идею, юридический принцип или нормативный лозунг в качественном ключе, данная статья сосредоточена на кооккурентных связях, структурных позициях и способах агрегации этого концепта в конкретных институциональных текстах. Тем самым предпринимается попытка дополнить наблюдения над организацией концепта «верховенство права» корпусно-количественной оптикой.

В организационно-психолингвистическом отношении данное исследование касается не только семантики отдельного правового понятия, но и тех речевых механизмов, посредством которых институциональная коммуникация задает относительно устойчивые условия его понимания. Для организационной психолингвистики принципиально важно, что организации не просто передают готовые значения, а воспроизводят их через повторяющиеся словесные конфигурации, нормативные формулы, типовые сочетания и коммуникативные рамки. Именно поэтому анализ устойчивых кооккурентных связей вокруг единицы «верховенство права» позволяет рассматривать институциональный дискурс как среду организованного смыслового воздействия, в которой закрепляются предпочтительные направления интерпретации, а понимание концепта получает не индивидуально-случайный, а социально и коммуникативно структурированный характер.

Теоретико-методологические основания исследования

Источник корпуса и предварительная обработка

Изучение способов выражения и организации того или иного концепта в реальном контексте требует прежде всего обращения к естественным языковым данным, обладающим свойствами подлинной коммуникации. Изолированное слово, вырванное из живой речевой среды, не позволяет адекватно представить накопление и эволюцию социальных значений в историческом и актуальном коммуникативном пространстве. В качестве эмпирической базы в данной работе используется корпус современного китайского языка BCC Пекинского университета языка и культуры. Этот корпус, являясь одним из крупнейших общих корпусов китайского языка, позволяет минимизировать статистические искажения, связанные с малой выборкой, и вместе с тем предлагает более детальную нарезку по регистрам и социальным контекстам. С учетом задач исследования в качестве непосредственного источника данных были выбраны газетный и официально-деловой подкорпусы.

Центральной поисковой единицей выступает слово «верховенство права». Для него задается кооккурентное окно [-5; +5], на основе которого формируется список совместно встречающихся единиц и закладывается база для дальнейшего анализа семантических связей. После извлечения кооккурентных фрагментов проводится морфологическая разметка и фильтрация стоп-слов. Поскольку служебные слова, такие как союзы, предлоги и частицы, в основном выполняют синтаксическую связующую функцию, обладают низкой семантической различительной силой и могут создавать шум в статистике совместной встречаемости, на этапе предварительной обработки они исключаются. В анализ включаются лишь основные знаменательные части речи: существительные, глаголы, прилагательные и другие содержательные единицы.

Выбор газетного и официально-делового подкорпусов обусловлен двумя обстоятельствами. Во-первых, оба типа текстов обладают выраженной институциональной природой и признаками официальной коммуникации, что позволяет достаточно концентрированно наблюдать нормативные способы выражения в институциональной среде. Во-вторых, между ними сохраняются различия по жанру, ситуации публикации и модели адресата: газетные тексты ближе к публичной репрезентации институциональных смыслов, тогда как официально-деловые – к формализованному административному управлению и организационному функционированию. Их совмещение дает возможность выявить кооккурентный фон и семантическую организацию концепта «верховенство права» в относительно устойчивом массиве институциональных текстов.

Количественные измерения и сетевой топологический анализ

Если оценивать силу связи между единицами только по частоте их совместной встречаемости, результаты неизбежно будут зависеть от общей частотности слов. Ряд высокочастотных единиц многократно появляется в самых разных контекстах, и их высокая кооккурентная частота еще не означает более тесной содержательной связи. Чтобы ослабить влияние общего частотного эффекта, в работе в качестве ключевого показателя силы кооккуренции используется pointwise mutual information (PMI). Этот показатель фиксирует степень отклонения реальной вероятности совместной встречаемости от ожидаемой вероятности при допущении статистической независимости, где x фиксируется как центральное слово «верховенство права», y представляет собой кандидатную содержательную единицу внутри кооккурентного окна, P(x, y) – совместную вероятность их появления, а P(x) и P(y) – маргинальные вероятности соответствующих единиц. Значение PMI(x, y) > 0 указывает на то, что совместная встречаемость превышает ожидаемый уровень при независимости; чем выше значение PMI, тем сильнее это отклонение.

В современных исследованиях юридического и институционального дискурса корпусные методы все чаще используются для выявления устойчивых словосочетаний, регистровых особенностей, жанровых различий и повторяющихся моделей языкового выбора [13]. В этом отношении кооккурентный анализ позволяет не только описывать частотное окружение отдельной единицы, но и выявлять более устойчивые конфигурации смысловых связей в специализированном дискурсе.

Показатель PMI чувствителен к редким совместным появлениям: даже небольшое число совпадений может давать искусственно завышенное значение. Для снижения искажений, вызванных разреженными событиями, применяется двухступенчатая фильтрация. Сначала задается порог частоты совместной встречаемости min_cooc ≥ 20, а затем сохраняются только те единицы, для которых PMI > 3.0. На этапе отбора лексем по этим условиям выделяются высокоассоциированные единицы, причем наиболее высоко ранжированные по PMI слова используются для описания основных ассоциативных характеристик концепта «верховенство права». На этапе сетевого моделирования сохраняются все единицы и все попарные высокоассоциированные связи, удовлетворяющие заданным порогам, после чего строится взвешенная семантическая кооккурентная сеть и визуализируется в программе Gephi.

Для описания структуры кооккурентной сети в работе сначала уточняется состав её основных элементов. Узлом сети считается содержательная лексическая единица, прошедшая предварительную фильтрацию, а ребром – статистически значимая кооккурентная связь между двумя единицами внутри заданного окна. Под степенью узла понимается степень вершины графа, то есть количество ребер, непосредственно соединяющих данный узел с другими узлами сети: deg(v) = |N(v)|, где N(v) обозначает множество соседних узлов вершины v.

Для сопоставления узлов используется стандартизованная степень центральности: C_D(v) = deg(v)/(n – 1), где n – общее число узлов сети. Чем выше значение C_D(v), тем с большим числом других единиц непосредственно связан данный узел и тем заметнее его соединительная позиция в общей сетевой структуре.

Наряду со степенью узла в работе используется взвешенная степень. Она рассчитывается как сумма весов всех ребер, инцидентных данному узлу: s(v) = ∑_{u ∈ N(v)} w(v, u), где w(v,u) обозначает вес связи между узлами v и u. В настоящем исследовании вес ребра соответствует значению PMI для данной кооккурентной связи после исключения единиц, не достигших порога частоты совместной встречаемости. Следовательно, обычная степень показывает широту связей узла, а взвешенная степень – совокупную интенсивность его статистически значимых кооккурентных связей. Совместное использование этих двух показателей позволяет различать единицы, которые имеют много прямых связей, и единицы, связи которых не только многочисленны, но и статистически более выражены.

Каждый из перечисленных показателей выполняет свою аналитическую функцию. PMI позволяет выявить наиболее заметные кооккурентные связи в ближайшем окружении концепта «верховенство права»; степень центральности и взвешенная степень показывают, какие единицы играют наиболее выраженную соединительную роль в масштабе всей сети; алгоритм Лувена дает возможность понять, формируют ли эти высокоассоциированные компоненты относительно устойчивые внутренние кластеры. Совмещение трех подходов позволяет одновременно наблюдать распределение значимых семантических компонентов, их положение в общей структуре и характер их тематической агрегации, что создает более целостную основу для обсуждения организации концепта.

Психолингвистическое основание интерпретации

В психолингвистике особое внимание уделяется тому, как языковые единицы и связанные с ними знания активируются в процессе понимания текста. Для настоящего исследования важен не весь круг психолингвистических проблем, а прежде всего вопрос о том, какие повторяющиеся контекстуальные связи могут участвовать в формировании условий понимания концепта. Поэтому кооккурентные связи вокруг единицы «верховенство права» рассматриваются как текстовые индикаторы устойчивых смысловых соседств, характерных для институциональной коммуникации. Такой подход не предполагает прямой реконструкции индивидуального психолексикона адресата, но позволяет описать те дискурсивные условия, в которых данный концепт регулярно предъявляется и интерпретируется.

Л.С. Выготский и А.Р. Лурия исходили из того, что значение слова не является неподвижной словарной единицей, а разворачивается как процесс смыслообразования в пересечении мышления и речи [1; 7]. А.Н. Леонтьев также подчеркивал, что формирование значения неотделимо от конкретной деятельности, задачи и ситуации: понимание всегда зависит от коммуникативной цели и контекстных условий [6]. Понимание концепта обычно строится на устойчиво повторяющихся сочетаниях и контекстуальных связях; именно через них постепенно оформляется направление его значения. В данной работе повторяющиеся кооккурентные отношения в институциональном коммуникативном пространстве трактуются как важные сигналы для понимания концепта «верховенство права», а высокоассоциированные компоненты – как относительно стабильные ресурсы его интерпретации. На этой основе далее с помощью семантического сетевого анализа рассматриваются структурные связи и способы агрегации между этими ресурсами.

Важно подчеркнуть, что PMI представляет собой лишь операционализированный показатель статистически значимой кооккуренции на уровне текста; он не тождествен силе психологической ассоциации в сознании индивида. А.А. Леонтьев настаивал на том, что понимание не сводится к пассивному восприятию частотной информации, а предполагает отбор, комбинирование и организацию контекстуальных сигналов [5]. Исследования А.А. Залевской, посвященные психолексикону, также показывают, что связи между словами непрерывно перестраиваются под влиянием опыта и контекстуальной экспозиции [2]. Поэтому последующее обсуждение единиц с высоким PMI, узлов с высокими показателями центральности и структуры сообществ ограничивается интерпретацией условий понимания, структурных позиций и тематической агрегации концепта «верховенство права» в институциональном дискурсе и не переносится напрямую на уровень индивидуальных эмоций, ценностной идентификации или поведенческих склонностей.

Особенности семантической организации концепта «верховенство права» в институциональном дискурсе

Общее распределение высокочастотных кооккурентов

Результаты извлечения кооккурентов из газетного и официально-делового подкорпусов корпуса BCC, их отбора по PMI и дальнейшей сетевой кластеризации показывают, что в институциональном дискурсе «верховенство права» не функционирует как изолированный юридический термин, а устойчиво включается в несколько сравнительно стабильных семантических соседств. Если рассматривать общее распределение высокочастотных кооккурентов, то наиболее заметные позиции занимают такие единицы, как «всесторонний», «строительство», «продвижение», «в соответствии с законом», «народ», «система», «развитие», «управление», «обеспечение» и др. Это свидетельствует о том, что в институциональной коммуникации вокруг концепта «верховенства права» уже сформировались достаточно отчетливые направления семантической агрегации.

Чтобы показать основные кооккурентные контексты концепта «верховенство права» в институциональных текстах, в таблице 1 приведены репрезентативные высокоассоциированные единицы, удовлетворяющие условиям отбора.

Таблица 1. Высокоассоциированные кооккуренты концепта «верховенство права»

Ранг	Китайская единица	Русский эквивалент	Частота	Семантический блок
1	全面	всесторонний	18500	1.Строительство и развитие
2	建设	строительство	15420	1. Строительство и развитие
3	推进	продвижение	12300	1. Строительство и развитие
4	发展	развитие	9850	1. Строительство и развитие
5	现代化	модернизация	6500	1. Строительство и развитие
6	深化	углубление	6100	1. Строительство и развитие
7	改革	реформа	5800	1. Строительство и развитие
8	社会	общество	14200	2. Общество и гармония
9	人民	народ	11200	2. Общество и гармония
10	保障	обеспечение	8900	2. Общество и гармония
11	公平	справедливость	7300	2. Общество и гармония
12	正义	правосудие	7100	2. Общество и гармония
13	稳定	стабильность	6800	2. Общество и гармония
14	和谐	гармония	5400	2. Общество и гармония
15	依法	в соответствии с законом	13400	3. Система и нормативность
16	体系	система	10500	3. Система и нормативность
17	治理	управление	9200	3. Система и нормативность
18	完善	совершенствование	8400	3. Система и нормативность
19	制度	институты	7900	3. Система и нормативность
20	规范	регламентация	5100	3. Система и нормативность
21	监督	надзор	4800	3. Система и нормативность
22	意识	сознание	4200	3. Система и нормативность

Примечание. Слова в таблице обобщены на основе кооккурентных результатов для единицы «верховенство права» в газетном и официально-деловом подкорпусах корпуса BCC; частотность служит показателем выраженности соответствующих единиц в данном корпусном массиве.

Как видно из таблицы 1, в ядро кооккурентной зоны входят главным образом единицы, относящиеся к трем направлениям: строительству и продвижению, общественным ценностям и институциональной нормативности. Это в целом совпадает с более поздним делением на семантические блоки.

Если обратиться к частотности, то особенно высокими оказываются показатели у единиц «всесторонний», «строительство», «общество», «в соответствии с законом», «продвижение», «народ», «система», «развитие». Это означает, что в институциональных текстах «верховенство права» редко появляется как сугубо юридическое понятие и чаще включается в выражения, связанные с управленческим устройством, задачами развития, общественным порядком и институциональным строительством. Такое распределение свидетельствует о том, что семантическое содержание, связанное с «верховенством права», выходит за рамки правовых норм и исполнения правил в узком смысле и распространяется на нарративы о целях управления, общественных ценностях и институциональной практике.

Показательно также, что в составе наиболее частотных кооккурентов отсутствуют слова с выраженной карательной окраской – такие как «наказание», «санкция», «ограничение». По крайней мере на уровне высокочастотного слоя институционального дискурса «верховенство права» значительно чаще связывается с развитием, управлением, обеспечением и порядком, чем с репрессивным измерением. Это указывает на явную организованную и институционализированную направленность его концептуального расширения в процессе дискурсивной репрезентации.

Ключевые узлы и их структурные позиции

Для более точного выявления ключевых компонентов сети концепта «верховенство права» далее были сопоставлены показатели степени центральности и взвешенной степени. С учетом определений, приведенных в методологическом разделе, степень узла используется здесь для оценки широты прямых связей каждой единицы, степень центральности – для их стандартизованного сопоставления внутри всей сети, а взвешенная степень – для оценки совокупной интенсивности этих связей. Совместное использование обоих показателей делает возможным определение тех единиц, которые занимают действительно важные позиции в общей сетевой структуре. Для большей наглядности в таблице 2 представлены слова с наиболее высокими показателями центральности, их взвешенные степени и принадлежность к сообществам.

Таблица 2. Ранжирование ключевых узлов семантической сети «верховенства права» по степени центральности и взвешенной степени

Ранг	Метка узла	Степень	Взвешенная степень	Степень центральности CD	Класс модулярности
1	сотрудничество	20	78.04474	0.036231884	6
2	справедливость	16	59.562093	0.028985507	20
3	надлежащее исполнение	15	77.173359	0.027173913	4
4	Гонконг	15	63.762153	0.027173913	16
5	отлаженность	15	55.343022	0.027173913	18
6	нравственное управление	15	54.091527	0.027173913	18
7	равенство	14	58.943759	0.025362319	12
8	деятельность	14	56.529311	0.025362319	8
9	правосудие	14	54.102224	0.025362319	20
10	эффективность	13	63.977079	0.023550725	6
11	процветание	13	63.225459	0.023550725	1
12	международный	13	52.187146	0.023550725	6
13	самоуправление	13	49.980271	0.023550725	18
14	безопасность	13	47.445526	0.023550725	20
15	сознание	13	45.947111	0.023550725	4
16	среда	13	44.277858	0.023550725	20
17	свобода	12	51.604031	0.02173913	12
18	нация	12	49.602815	0.02173913	1
19	партийная организация	12	48.761172	0.02173913	18
20	сочетание	12	46.56824	0.02173913	18

Согласно результатам расчета узловых показателей, после пороговой фильтрации взвешенная семантическая сеть включает в общей сложности 553 узла. В верхней части ранжирования по степени центральности находятся такие единицы, как «сотрудничество», «справедливость», «надлежащее исполнение», «Гонконг», «отлаженность», «нравственное управление», «равенство», «деятельность», «правосудие», «эффективность», «процветание», «международный», «самоуправление», «безопасность», «сознание» и др. Если одновременно учитывать взвешенную степень, то видно, что «сотрудничество» (Degree = 20; weighted degree = 78.04), «надлежащее исполнение» (15; 77.17), «справедливость» (16; 59.56), «отлаженность» (15; 55.34), «нравственное управление» (15; 54.09) и «правосудие» (14; 54.10) выделяются как по широте связей, так и по их интенсивности.

С точки зрения структурного распределения, верхние позиции занимают не столько узкоспециальные юридические термины, сколько единицы, относящиеся к публичным ценностям, институциональному совершенствованию и кооперативному управлению. Такие слова, как «справедливость», «правосудие», «равенство», «безопасность», преимущественно соединены с ценностно насыщенными семантическими компонентами. В свою очередь, «отлаженность», «нравственное управление», «самоуправление», «сознание» тяготеют к блокам, связанным с институциональным строительством и представлениями об управлении. Единицы «сотрудничество», «эффективность», «международный» чаще включены в выражения, относящиеся к организационному функционированию, кооперативному управлению и развитию. Иначе говоря, наиболее связные узлы сети распределены по нескольким различным семантическим направлениям и образуют в общей структуре ряд сильных соединительных точек.

При этом не все слова, занимающие высокие места в ранжировании по центральности, обладают одинаковой интерпретационной ценностью. Такие единицы, как «надлежащее исполнение», «Гонконг», «процветание», хотя и имеют в данной сети высокую степень связности, в большей мере зависят от конкретных контекстов и обладают более узкой семантической применимостью. Поэтому их нельзя автоматически считать наиболее стабильными опорными единицами концепта «верховенство права». Напротив, слова, устойчиво попадающие в направления строительства и развития, общественных ценностей и институциональной нормативности, в большей степени подходят для описания структурного ядра данного концепта. На уровне результатов можно по меньшей мере утверждать, что семантические компоненты вокруг «верховенства права» распределены неравномерно, а группируются вокруг ряда слов с выраженной соединительной способностью, образуя достаточно отчетливую структурную иерархию.

Выделение сообществ и семантические блоки

На основе попарных высокоассоциированных связей и узловой структуры алгоритм Лувена позволяет дополнительно выявить модульные характеристики сети концепта «верховенство права». В текущей сети выделено 27 сообществ. Наиболее крупными из них являются: сообщество 6 (50 узлов), сообщество 1 (47 узлов), сообщество 4 (43 узла), сообщество 17 (42 узла), сообщество 18 (40 узлов), сообщество 2 (38 узлов), сообщество 20 (32 узла) и сообщество 16 (29 узлов). Это означает, что высокоассоциированные единицы в окружении «верховенства права» не распределены плоско и равномерно, а организуются в виде ряда подгрупп с относительно плотными внутренними связями.

Если сопоставить наиболее связные единицы внутри этих сообществ с их содержанием, то их можно свести к трем более крупным семантическим направлениям.

Первое направление – «строительство и развитие». Оно в основном представлено сообществами 6 и 2. В сообществе 6 ядро составляют такие единицы, как «сотрудничество», «эффективность», «международный», «институт», «инновация», «конструирование», что подчеркивает кооперативное управление, организационное функционирование и развитие. В сообществе 2 единицы типа «путь», «задача», «ключевой», «высокое качество», «развертывание», «ответственность» больше указывают на продвижение задач, стратегическое планирование и ориентацию на развитие. В совокупности эти два кластера образуют семантический блок, связывающий «верховенство права» со строительством, продвижением, управленческой координацией и модернизационным развитием.

Второе направление – «общество и гармония». Оно в наибольшей степени проявляется в сообществах 20 и 16. В сообществе 20 концентрируются такие слова, как «справедливость», «правосудие», «безопасность», «среда», «создание», «прозрачность», «жизнь», семантический центр которых смещен к публичным ценностям, общественному порядку и обеспечению условий жизни. В сообществе 16 присутствуют единицы «Гонконг», «стабильность», «поддержание», «порядок», «процветание»; хотя они и окрашены более конкретной социально-политической тематикой, в целом они также развертываются вокруг поддержания общественной стабильности и порядка. Таким образом, общественный блок не сводится к одному смысловому измерению, а включает как ценностную репрезентацию, так и реальные сценарии управления.

Третье направление – «система и нормативность». Оно главным образом формируется за счет сообществ 18, 4 и 17. Сообщество 18 объединяет такие единицы, как «отлаженность», «нравственное управление», «самоуправление», «партийная организация», «сочетание», «руководство», «низовой уровень», «село», «система», что достаточно концентрированно выражает интеграцию институтов, локальное управление и нормативную организацию. В сообществе 4 единицы «надлежащее исполнение», «сознание», «представление», «строгость», «механизм», «исполнение», «жесткость», «наказание» больше указывают на реализацию норм и закрепление нормативных установок. В сообществе 17 такие выражения, как «применение», «создание», «право», «стратегия», «управление государством на основе закона», дополнительно показывают связь концепта «верховенства права» с институциональной стратегией и правовым дискурсом.

Тем самым результаты кластеризации дают структурное основание для ранее намеченного деления на три семантических блока – «строительство и развитие», «общество и гармония» и «система и нормативность». Иными словами, это деление не является произвольной внешней классификацией, а опирается на внутреннюю модульную организацию самой сети. Следовательно, семантическая организация концепта «верховенство права» в институциональном дискурсе характеризуется одновременно относительной устойчивостью макронаправлений и наличием более тонких подмодулей внутри них.

Организованность концепта «верховенство права» в институциональном дискурсе

Основные направления семантической организации концепта «верховенство права»

Высокочастотные кооккуренты, окружающие «верховенство права», концентрируются прежде всего вокруг таких выражений, как «строительство», «продвижение», «в соответствии с законом», «система», «управление», «обеспечение»; узлы с высокой центральностью тяготеют к направлениям «справедливость», «правосудие», «отлаженность», «нравственное управление», «сотрудничество», «безопасность»; кластеризация показывает, что все эти компоненты существуют не как разрозненный набор, а формируют в сети несколько тесно связанных семантических модулей. Если рассматривать все три группы результатов совместно, становится очевидно, что в институциональном дискурсе «верховенство права» обычно не выступает изолированно. Оно систематически входит в тексты совместно с выражениями, связанными со строительством и развитием, публичными ценностями и институциональным функционированием, формируя при этом довольно отчетливую конфигурацию связей. Иначе говоря, в институциональных текстах концепт «верховенство права» уже проявляет ясно выраженную организованную семантическую структуру.

Если обратиться к распределению по сообществам, то наиболее связные единицы в сообществах 6 и 2 концентрируются вокруг сотрудничества, эффективности, международности, задач, развертывания, высокого качества, ответственности и т.п. Это означает, что «верховенство права» нередко помещается в нарратив о строительстве, управленческой координации и ориентации на развитие. В сообществах 20 и 16 существенную роль играют «справедливость», «правосудие», «безопасность», «среда», «стабильность», «порядок», «процветание», что показывает постоянное связывание данного концепта с публичным благом, общественным порядком и ценностной легитимацией. Наконец, в сообществах 18, 4 и 17 такие слова, как «отлаженность», «нравственное управление», «самоуправление», «система», «исполнение», «строгость», «право», «управление государством на основе закона», помещают «верховенство права» в контекст институционального строительства, нормативной реализации и процедур управления. В совокупности это позволяет заключить, что в институциональных текстах «верховенство права» представляет собой не единичный юридико-ограничительный концепт, а многомерную семантическую структуру, одновременно связанную с развитием, публичными ценностями и институциональной нормативностью.

Полученные результаты позволяют уточнить высказанное во введении положение о сопряжении «управления на основе закона» и «управления на основе нравственности» в китайском институциональном дискурсе [15; 16]. В сетевой структуре это сопряжение проявляется не как внешнее добавление нравственной проблематики к правовому понятию, а как внутренняя связь между нормативно-правовыми, управленческими и ценностными компонентами. Так, единицы «нравственное управление», «самоуправление», «сознание», «сочетание», «система», «исполнение» и «управление государством на основе закона» оказываются включенными в блок институциональной нормативности и связаны с более широкими направлениями общественного порядка, справедливости и управленческой координации. Это показывает, что в анализируемых институциональных текстах «верховенство права» репрезентируется не только как юридический принцип, но и как элемент комплексной модели управления, где правовая регуляция соотносится с нравственной нормой, коллективной ответственностью и задачами общественного развития. Вместе с тем эти данные следует понимать именно как результат дискурсивно-сетевого анализа: они показывают устойчивость текстовых связей между правовыми и нравственно-управленческими компонентами, но не позволяют напрямую судить об изменении индивидуального языкового сознания адресатов.

Такой вывод основан на кооккурентных связях, интенсивности соединения единиц и результатах выделения сообществ. Наблюдаемые данные показывают, что компоненты, связанные с «верховенством права», не только часто сосуществуют в тексте, но и образуют внутри сети относительно устойчивую организацию.

Устойчивая структура и ситуативные сдвиги

Материалы сети показывают, что часть узлов с высокой связностью устойчиво распределена вокруг направлений «справедливость», «правосудие», «безопасность», «отлаженность», «нравственное управление», «самоуправление», «сотрудничество». Эти компоненты преимущественно соотносятся с публичными ценностями, институциональным строительством и кооперативным управлением и тем самым образуют сравнительно стабильные структурные опоры концепта «верховенство права». Вместе с тем некоторые другие высокоцентральные единицы – например, «Гонконг», «надлежащее исполнение», «процветание» – заметно сильнее зависят от конкретной ситуации и тематического фона. Их появление теснее связано с определенными историческими сюжетами, политическими формулами или текстовыми привычками. Одновременное присутствие обеих групп единиц показывает, что семантическая организация «верховенства права» в институциональном дискурсе не является ни абсолютно однородной, ни полностью закрытой: она формируется вокруг ряда устойчивых направлений, но в то же время постоянно испытывает воздействие конкретных коммуникативных сценариев и актуальных общественных тем.

Если рассматривать эти две группы совместно, обнаруживается двойственная характеристика концептуальной организации «верховенства права» в институциональном дискурсе. С одной стороны, такие единицы, как «справедливость», «правосудие», «безопасность», «отлаженность», «нравственное управление», «самоуправление», «сотрудничество», повторяются с высокой регулярностью и формируют устойчивый семантический каркас. С другой стороны, вхождение слов типа «Гонконг», «надлежащее исполнение», «процветание» показывает, что эта структура способна включать единицы, продиктованные определенным периодом, политическим эпизодом или сценарием распространения. Следовательно, концепт «верховенство права» в институциональном дискурсе сочетает относительную устойчивость с открытостью к ситуативной перенастройке.

Заключение

В статье была предпринята попытка описать способы семантической организации концепта «верховенство права» в институциональном дискурсе. Результаты показывают, что в институциональном контексте этот концепт не выступает как изолированная единица, а устойчиво включается в ряд высокоассоциированных семантических компонентов. Данные по высокочастотным кооккурентам и результаты отбора по PMI свидетельствуют о том, что ближайшее семантическое окружение «верховенства права» сосредоточено прежде всего в трех направлениях: строительство и продвижение, общественные ценности и институциональная нормативность. Это означает, что концептуальное содержание данного слова уже выходит за рамки узкого юридического термина и в большей степени входит в институциональный дискурс развития, управления, обеспечения и порядка.

Топологический анализ сети дополнительно показывает, что семантические компоненты вокруг концепта «верховенства права» обладают достаточно отчетливыми признаками структурной агрегации. Наиболее высокие показатели степени центральности и взвешенной степени принадлежат единицам, связанным со справедливостью, правосудием, безопасностью, отлаженностью институтов, нравственным управлением, самоуправлением и сотрудничеством. Это означает, что именно эти слова в большей степени выполняют соединительную функцию внутри всей сети. Результаты кластеризации по алгоритму Лувена показывают, что на среднем уровне организации сеть концепта «верховенства права» распадается на несколько внутренних модулей с относительно плотными связями, а на макроуровне может быть сведена к трем основным семантическим блокам: «строительство и развитие», «общество и гармония», «система и нормативность». Тем самым концепт «верховенство права» в институциональном дискурсе обнаруживает выраженную комплексность и многоуровневость.

С точки зрения организационной психолингвистики полученные результаты показывают, что институциональный дискурс выступает не просто каналом передачи правовой информации, а механизмом упорядочения коллективно значимых смыслов. Устойчивые кооккурентные связи, узлы с высокой центральностью и модульная организация сети свидетельствуют о том, что в институциональной коммуникации концепт «верховенство права» систематически включается в повторяющиеся смысловые контексты и тем самым получает относительно устойчивую интерпретационную рамку. В этом состоит, собственно, организационно-психолингвистический смысл проведенного анализа: он позволяет выявить, каким образом в речи организаций закрепляются предпочтительные способы концептуализации, какие семантические ресурсы становятся опорными для понимания и как через повторяемые дискурсивные структуры формируется социально распределенная модель осмысления «верховенства права».

Литература

1. Выготский Л.С. Мышление и речь: психологические исследования / под ред. и со вступ. ст. В. Колбановского. М.; Л.: Гос. учеб.-пед. изд-во, 1934. 324 с.
2. Залевская А.А. Введение в психолингвистику: учебник. М.: Директ-Медиа, 2013. 561 с.
3. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград: Перемена, 2002. 477 с.
4. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. 7-е изд. М.: Издательство ЛКИ, 2010. 264 с.
5. Леонтьев А.А. Основы психолингвистики. М.: Смысл, 1997. 287 с.
6. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Политиздат, 1975. 304 с.
7. Лурия А.Р. Язык и сознание / под ред. Е.Д. Хомской. 2-е изд. М.: Изд-во МГУ, 1998. 336 с.
8. Мыскин С.В. Организационно-психологический анализ профессионального сознания работников современных трудовых коллективов // Организационная психолингвистика. 2018. № 1(1). С. 21–38.
9. Нерсесянц В.С. Право и закон. Из истории правовых учений / отв. ред. Л.С. Мамут. М.: Наука, 1983. 366 с.
10. Тарасов Е.Ф. К построению теории организационной психолингвистики // Организационная психолингвистика. 2018. № 1(1). С. 11–20.
11. Goffman E. Frame Analysis: An Essay on the Organization of Experience. New York: Harper & Row, 1974. 586 p.
12. Van Dijk T. Discourse and Context: A Sociocognitive Approach. Cambridge: Cambridge University Press, 2008. 267 p.
13. Goźdź-Roszkowski S. Corpus Linguistics in Legal Discourse // International Journal for the Semiotics of Law. 2021. Vol. 34. pp. 1515–1540.
14. 张文显. 论中国特色新型法学体系与法治话语体系 // 法学研究. 2017. Vol. 39. No. 1. pp. 3–19.
15. 江必新. 习近平法治思想与法治中国建设 // 环球法律评论. 2021. Vol. 43. No. 3. pp. 5–22.
16. 张法连. 法治中国视域下的法治语言研究 // 北京第二外国语学院学报. 2024. Vol. 46. No. 5. pp. 3–13.

References

1. Vygotskiy L.S. Myshlenie i rech: psikhologicheskie issledovaniya / pod red. i so vstup. st. V. Kolbanovskogo. Moscow; Leningrad: Gos. ucheb.-ped. izd-vo, 1934. 324 p.
2. Zalevskaya A.A. Vvedenie v psikholingvistiku: uchebnik. Moscow: Direkt-Media, 2013. 561 p.
3. Karasik V.I. Yazykovoy krug: lichnost, kontsepty, diskurs. Volgograd: Peremena, 2002. 477 p.
4. Karaulov Yu.N. Russkiy yazyk i yazykovaya lichnost. 7-e izd. Moscow: Izdatelstvo LKI, 2010. 264 p.
5. Leontiev A.A. Osnovy psikholingvistiki. Moscow: Smysl, 1997. 287 p.
6. Leontiev A.N. Deyatel’nost’. Soznanie. Lichnost’. Moscow: Politizdat, 1975. 304 p.
7. Luriya A.R. Yazyk i soznanie / pod red. E.D. Khomskoy. 2-e izd. Moscow: Izd-vo MGU, 1998. 336 p.
8. Myskin S.V. Organizatsionno-psikhologicheskiy analiz professional’nogo soznaniya rabotnikov sovremennykh trudovykh kollektivov // Organizatsionnaya psikholingvistika. 2018. No. 1(1). pp. 21–38.
9. Nersesyants V.S. Pravo i zakon. Iz istorii pravovykh ucheniy / otv. red. L.S. Mamut. Moscow: Nauka, 1983. 366 p.
10. Tarasov E.F. K postroeniyu teorii organizatsionnoy psikholingvistiki // Organizatsionnaya psikholingvistika. 2018. No. 1(1). pp. 11–20.