СЕМАНТИКА И ВОСПРИЯТИЕ НУМЕРАЛЬНОГО КОМПОНЕНТА «ЧЕТЫРЕ» В РУССКОЙ И КИТАЙСКОЙ ФРАЗЕОЛОГИИ: ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫЙ ПОДХОД

Катекина А.А.

Казанский (Приволжский) федеральный университет
Казань, Россия
е-mail: akatekina@gmail.com

Введение

В условиях активного развития межкультурной коммуникации и сопоставительных исследований особую актуальность приобретает изучение языковых единиц, аккумулирующих культурно значимую информацию. К числу таких единиц относятся фразеологизмы, в семантике которых отражаются устойчивые представления народа о мире, ценностях и нормах. Одним из значимых компонентов фразеологических единиц являются числительные, функционирующие не столько как количественные показатели, сколько как символы культурного опыта. В данной работе для обозначения числового элемента в составе фразеологизма используется термин «нумеральный компонент», что позволяет избежать терминологической неоднозначности, связанной с понятием «нумератив» (счетное слово в классифицирующих языках).

Число «четыре» занимает особое место в системе числовой символики различных культур. Его интерпретация в русском и китайском языках демонстрирует как универсальные, так и национально-специфические черты. Целью настоящей статьи является выявление и сопоставительный анализ фразеологизмов с числовым компонентом «четыре» в русском и китайском языках с позиций лингвокультурного подхода.

Несмотря на устойчивый интерес современной лингвистики к числовому коду культуры и нумеративной фразеологии, фразеологические единицы с нумеральным компонетом «четыре» до настоящего времени не получили системного сопоставительного описания в китайско-русской перспективе. Имеющиеся исследования, как правило, фокусируются либо на общих вопросах символики чисел, либо на анализе отдельных языков, в то время как типология межъязыковых соответствий, культурно обусловленные различия семантики и механизмы лингвокультурной интерпретации фразеологизмов с данным нумеральным компонетом остаются недостаточно изученными. Это определяет необходимость комплексного сопоставительного анализа, основанного на лингвокультурологическом подходе и корпусных данных.

Научная новизна исследования заключается в том, что в нём впервые осуществляется системный сопоставительный анализ фразеологических единиц с нумеральным компонентом «четыре» в русском и китайском языках с опорой на лингвокультурологический подход и данные авторитетных словарей. В работе предлагается типология межъязыковых соответствий, позволяющая выявить универсальные и национально-специфические черты функционирования числового компонента в двух лингвокультурах. Новизна также состоит в уточнении характера амбивалентности китайского числительного 四: в отличие от распространенного тезиса о полной нейтрализации негативных коннотаций во фразеологизмах, в работе показывается, что в ряде чэнъюев негативная оценочность сохраняется, что позволяет говорить о сложном взаимодействии лексической омофонии и фразеологического значения.

Теоретическую базу исследования составляют труды отечественных и зарубежных лингвистов, посвящённые проблемам фразеологии, лингвокультурологии и символики чисел в языке. В работах В.Н. Телии фразеологические единицы рассматриваются как особый тип языковых знаков, аккумулирующих культурную информацию, ценностные установки и стереотипы национального сознания [16, с. 56]. Такой подход позволяет интерпретировать фразеологизмы с нумеральными компонентами как элементы лингвокультурного кода, отражающие коллективный опыт и систему культурных представлений носителей языка.

Концептуальные положения лингвокультурологии, разработанные
В.А. Масловой [12, с. 45], а также Е.М. Верещагиным и В.Г. Костомаровым, обосновывают принципиальную неразрывность языка и культуры и возможность реконструкции национально-специфических смыслов через анализ устойчивых языковых единиц [5, с. 112–114]. В рамках данного направления числовые компоненты фразеологизмов трактуются как культурно маркированные знаки, включённые в систему символических оппозиций и ценностных координат языковой картины мира.

Междисциплинарный характер современной лингвистики открывает перспективы обращения к психолингвистическим и когнитивным подходам при анализе фразеологических единиц с числовым компонентом. Как отмечает А.А. Залевская, значение слова (и фразеологизма как целостной номинативной единицы) не сводится к словарной дефиниции, но включает многообразные связи в структуре внутреннего лексикона носителя языка
[8, с. 145, 148]. С позиций психолингвистики числовые компоненты могут рассматриваться как особые «ключи» доступа к культурно обусловленным когнитивным сценариям и ассоциативным полям [9, с. 78, 82]. В свою очередь, исследования Т.В. Черниговской подчеркивают неразрывную связь языковых структур, в том числе числовых, с процессами категоризации и концептуализации мира в сознании человека [17, с. 212, 215]. В настоящей работе психолингвистический подход используется как теоретическая основа, позволяющая обосновать значимость изучения внутренних механизмов восприятия числовых компонентов, и как перспективное направление для последующей экспериментальной верификации полученных выводов, не являясь при этом методом непосредственного анализа языкового материала.

Значительный интерес в современной лингвистике представляет проблема нумеративной фразеологии, связанная с выявлением символического и аксиологического потенциала чисел в составе устойчивых выражений. В исследованиях О.А. Булгаковой числовые компоненты русской и китайской фразеологии анализируются в лингвокультурологическом и сопоставительном аспектах, что позволяет выявить как универсальные, так и национально-специфические особенности их семантики и функционирования [3, с. 92]. В работах М.А. Бредис, О.В. Ломакиной и Б. Сюэ обосновывается продуктивность числового кода как инструмента лингвокультурного анализа, однако предложенная в них типология межъязыковых соответствий не охватывает специфику нумерального компонента «четыре» в полном объеме, оставляя пространство для дальнейшего уточнения [2, с. 78]. В ряде работ подчёркивается, что числовые элементы в составе фразеологических единиц не выполняют исключительно количественную функцию, а выступают носителями культурно значимых смыслов, связанных с традиционными представлениями, мифологическими и символическими моделями мышления. При этом, как справедливо отмечают Т.Г. Никитина и Е.И. Рогалёва, интерпретация национально-специфических значений числовых компонентов требует применения инновационных приемов лингвокультурологической репрезентации, что подчеркивает необходимость разработки гибких методов анализа, учитывающих как универсальные, так и идиоэтнические черты исследуемых единиц [13, с. 179].

Особое место в изучении числовой символики занимает число «четыре», обладающее высокой культурной маркированностью, особенно в китайской лингвокультуре. Корпусные подходы к изучению фразеологии с числовыми компонентами позволяют эмпирически проверять семантические и частотные характеристики устойчивых выражений. В качестве основного материала используются академические словари русского языка и специализированные китайские толковые словари и словари чэнъюев (устойчивых фразеологических словосочетаний) [6; 15]. Эти источники фиксируют нормативные значения, частоту употребления и культурные коннотации числовых элементов.

Межкультурный аспект исследования реализуется через сопоставление русской и китайской фразеологических систем, что позволяет выявить как универсальные, так и культурно-специфические черты функционирования нумерального компонента «четыре» в двух лингвокультурах. Анализ литературы показывает, что подобное сопоставление востребовано в современной лингвистике и требует системного корпусного исследования для выявления типологии межъязыковых соответствий и культурно обусловленных особенностей семантики.

 

Материалы и методы

Материалом исследования послужили фразеологические единицы с нумеральным компонентом «четыре», зафиксированные в авторитетных русских и китайских лексикографических источниках. Русский языковой материал был отобран на основе фразеологических и толковых словарей современного русского языка, фиксирующих нормативные значения и употребление устойчивых выражений с числовыми компонентами. Китайский корпус исследования сформирован на базе академических толковых и фразеологических словарей китайского языка, в том числе специализированных словарей чэнъюев, отражающих семантику и культурные коннотации устойчивых выражений с нумеральным компонентом 四 sì.

Общий объём анализируемого материала составляет более 70 фразеологических единиц (45 русских и 31 китайских), что обеспечивает репрезентативность исследования и позволяет выявить устойчивые закономерности функционирования нумерального компонента «четыре» в сопоставляемых лингвокультурах.

Методологическую основу исследования образуют общенаучные и специальные лингвистические методы. В качестве базового используется описательный метод, включающий приёмы наблюдения, классификации и систематизации фразеологических единиц с числовым компонентом. Лингвокультурологический анализ применяется для выявления культурно значимых смыслов и символических коннотаций нумерального компонента «четыре» в составе устойчивых выражений.

Сопоставительный метод позволяет установить типы межъязыковых соответствий между русскими и китайскими фразеологическими единицами, выявить универсальные и национально-специфические особенности их семантики и функционирования. В рамках сопоставления используются следующие типы соответствий: полные эквиваленты, частичные эквиваленты, функциональные аналоги и безэквивалентные единицы.

Для уточнения семантических характеристик и проверки устойчивости выявленных значений применяется элемент корпусного анализа, позволяющий учитывать частотность и контекстуальные особенности употребления фразеологизмов. Использование корпусных данных обеспечивает эмпирическую верификацию выводов и повышает надёжность интерпретации материала.

Комплексное применение перечисленных методов обеспечивает многоаспектное рассмотрение фразеологических единиц с нумеральным компонентом «четыре» и позволяет выявить их роль в формировании лингвокультурного кода русского и китайского языков.

Предпринятый в работе анализ опирается преимущественно на данные лексикографических источников, что позволяет выявить системные, устоявшиеся значения фразеологических единиц. Вместе с тем, вслед за
А.А. Залевской, мы признаем, что полное представление о семантике и коннотативном потенциале языковых единиц требует обращения к экспериментальным данным, фиксирующим их реальное функционирование в сознании носителей языка [9, с. 20, 115]. Как показано в исследовании
М. Нивес Риверы, лексикон выполняет функцию медиатора между неязыковой когнитивной системой чисел (Approximate Number System, или системой приблизительных количественных оценок) и языковыми выражениями, что подтверждает необходимость интеграции данных когнитивной психологии и лингвистики при изучении единиц с числовым компонентом [19, с. 8–10].

При разработке типологии межъязыковых соответствий мы опирались на теоретические положения, разработанные в трудах Д.О. Добровольского, который обосновывает необходимость разграничения собственно языковых и культурно обусловленных факторов при сопоставительном анализе фразеологии [7, с. 245, 247, 248, 250]. Методологически значимыми также являются работы Н.М. Шанского, заложившие основы
структурно-семантического анализа русских фразеологизмов [18], и
А.Н. Баранова с Д.О. Добровольским, обобщившие современные подходы к типологии фразеологических единиц [1, с. 87–102].

Перспективным направлением дальнейших исследований, выходящим за рамки данной работы, является проведение ассоциативных экспериментов, позволяющих верифицировать и дополнить выводы, полученные в ходе лексикографического анализа. Как отмечает
А.А. Залевская, значение слова (и фразеологизма как целостной номинативной единицы) не сводится к словарной дефиниции, но включает многообразные связи в структуре внутреннего лексикона носителя языка
[8, с. 145, 148]. Обращение к психолингвистическим методам в перспективе позволит изучить реальное функционирование числовых фразеологизмов в сознании носителей языка, что дополнит результаты лингвокультурологического анализа.

 

Результаты и обсуждение

Для русского сознания число четыре прочно связано с идеей порядка – достаточно вспомнить четыре стороны света, четыре времени года или четыре стихии, лежащие в основе мироздания. Данная символика находит отражение во фразеологическом фонде русского языка.

К числу репрезентативных фразеологических единиц относятся: — сидеть в четырёх стенах (разг. экспрес.) –  (1) Ни с кем не общаясь, в полном одиночестве, (2) Не выходя из помещения; на все четыре стороны (разг.) – куда угодно, куда только захочется (уходить, убираться, прогонять); как дважды два четыре – совершенно ясно, понятно; четвертое измерение (ирон.) – перен. сверхъестественная и бесплодно искомая величина, нечто непонятное и не разгадываемое; на четырех ногах (прост. экспрес.) – очень быстро, поспешно (убежать, уехать и т. п.); между четырех глаз (устар.) – наедине с кем-либо; без свидетелей.

Русские фразеологизмы с числом «четыре» отражают в языковой картине мира представления о полноте, завершённости, пространственной и временной упорядоченности, что проявляется в их семантике и употреблении. Например, выражение «сидеть в четырёх стенах» обозначает пребывание в полном одиночестве и ограниченное пространство, где нумеральный компонент «четыре» символизирует замкнутую, завершённую систему. Аналогичным образом «между четырёх глаз» фиксирует приватность общения, формируя образ замкнутого пространства. В выражениях, описывающих направленность или охват, таких как «на все четыре стороны», число «четыре» актуализирует идею распространения действия во всех направлениях и полноты охвата, а в «стоять на четырёх углах» закрепляет устойчивость и целостность структуры. Образные и логические функции нумерального компонента проявляются в выражениях «как дважды два четыре», где число символизирует очевидность и неоспоримость, и «четвёртое измерение», которое иронически обозначает сверхъестественное или непостижимое, расширяя привычное трёхмерное пространство. В динамических выражениях, таких как «на четырёх ногах», нумеральный компонент усиливает представление о полной активности и скорости действия. Коннотация этих единиц преимущественно нейтральная, ироническая или переносная встречается реже, а негативная окраска формируется контекстуально (см. табл. 1).

Таблица 1. Русские фразеологические единицы с нумеральным компонентом «четыре»

№	ФЕ	Значение	Коннотация	Тип соответствия
Семантическая группа: порядок, завершенность, основа, очевидность
1.	Без троицы дом не строится, без четырёх углов изба не становится	о необходимости основы, фундамента в любом деле	нейтральная	функциональный аналог (к 四角俱全)
2.	Без четырёх углов изба не рубится	о необходимости основы, фундамента в любом деле	нейтральная	функциональный аналог (к 四角俱全)
3.	Дом о четырёх углах	о самом простом, элементарном жилище	нейтральная	функциональный аналог (к 四方)
4.	Четыре угла дому на строение, четыре времени году на совершение	о закономерности, порядке вещей	нейтральная	функциональный аналог (к 四时八节, 四序迁流)
5.	сидеть в четырёх стенах	ни с кем не общаясь, в полном одиночестве; не выходя из помещения	нейтральная / экспрессивная	безэквивалентный
6.	между четырёх глаз	(устар.) наедине с кем-либо, без свидетелей	нейтральная	безэквивалентный
7.	со всех четырёх сторон	отовсюду, со всех направлений	нейтральная	частичный эквивалент (к 四面受敌, 四面八方)
8.	на все четыре стороны	куда угодно, куда только захочется (уходить, убираться, прогонять)	нейтральная / разговорная	функциональный аналог (к 四面八方)
9.	как дважды два четыре	совершенно ясно, понятно, очевидно	нейтральная	безэквивалентный
10.	на все четыре ветра	(разг. устар.) куда угодно, куда захочется, в любом направлении	нейтральная / экспрессивная	функциональный аналог (к四面八方)
Семантическая группа: устойчивость и неустойчивость, скорость, неэффективность
11.	Конь о четырёх ногах, да и то спотыкается / Конь на четырёх ногах, да и то спотыкается	ошибаться может каждый	нейтральная	функциональный аналог (к китайским пословицам о несовершенстве)
12.	Как кошку ни брось, она четырьмя лапами на землю встанет / Кошка всегда на четыре лапы падает	о способности выходить из трудных ситуаций	нейтральная	безэквивалентный
13.	на четырёх ногах	(прост. экспрес.) очень быстро, поспешно (убежать, уехать и т. п.)	нейтральная / разговорная	безэквивалентный
14.	Четыре жестких жернова хорошей муки не намелят	о неэффективности при отсутствии правильного подхода	нейтральная	безэквивалентный
Семантическая группа: пространственная полнота и замкнутость
15.	четыре стороны света	все направления, весь мир	нейтральная	функциональный аналог (к 四海, 四面八方)
16.	Четыре страны света на четырёх морях положены	о космическом устройстве мира	нейтральная	функциональный аналог (к 四海, 四方)
17.	Четыре кола вбито, да небом покрыто	о бедном жилище, о незавидной доле	нейтральная / поэтическая	безэквивалентный
18.	Четыре дуба у реки стоят	загадка, символическое описание	нейтральная	безэквивалентный
19.	У него гостят четыре угла	(ирон.) об одиноком, замкнутом человеке	нейтральная / экспрессивная	безэквивалентный
Семантическая группа: временная цикличность, сроки
20.	Заёмное три года ждут, на четвёртый забывают	об отсрочке долга, который в итоге прощается	нейтральная	безэквивалентный
21.	четыре времени года	весь год, круглый год	нейтральная	функциональный аналог (к 四时八节, 四序迁流)
22.	Лен две недели цветет, четыре недели спеет, на седьмую семя летит	о сроках созревания льна (перен. о точном знании дела)	нейтральная	безэквивалентный
23.	На одной неделе четверга четыре	о небывалом, невозможном событии	ироническая	безэквивалентный
24.	На одной неделе четверга четыре, а деревенский месяц –с неделей десять	ирон. о путанице со сроками, о неразберихе	ироническая	безэквивалентный
Семантическая группа: количество, мера, оценка
25.	Деревня большая: четыре двора, восемь улиц	ирон. о месте, которое называют большим, но оно таковым не является	ироническая	безэквивалентный
26.	Четыре двора, а в каждом дворе кум да кума	о небольшом сообществе, где все друг друга знают	нейтральная	безэквивалентный
27.	Одна труба, четыре избы, восемь – улица	о маленькой деревне	нейтральная	безэквивалентный
28.	Шуми, деревня: четыре двора, двое ворот, одна труба	ирон. о маленькой, но шумной деревне	ироническая	безэквивалентный
29.	Семь без четырёх да три улетело	о путанице в подсчёте, о неясном количестве	ироническая	безэквивалентный
30.	Ложка узка, таскает по два куска, сделаешь пошире, вытащит четыре	о том, что большее вместилище позволяет взять больше	нейтральная	безэквивалентный
31.	Покупала по четыре денежки, а продавала пару по два грошика	о невыгодной сделке, об отсутствии коммерческой хватки, о неумении вести дела	ироническая / негативная	безэквивалентный
Семантическая группа: социальный статус, богатство, бедность
32.	Было у Макея четыре лакея, а ныне Макей сам лакей	о разорении, утрате былого положения	ироническая / негативная	безэквивалентный
33.	Четыре полы, а бока голы	ирон. о бедности при внешнем лоске	ироническая	безэквивалентный
34.	Ах, судья, судья: четыре полы, восемь карманов!	ирон. о взяточнике, мздоимце	ироническая / негативная	безэквивалентный
35.	Ах, ты, хитрец! Четыре полы, восемь карманов	ирон. о хитром, изворотливом человеке	ироническая / негативная	безэквивалентный
36.	У меня молодца четыре отца, пятый батюшка	о человеке, у которого много наставников или покровителей	нейтральная	безэквивалентный
37.	Челом – четырём, а пятому – помогай бог!	о почтении к старшим или уважаемым людям	нейтральная	безэквивалентный
38.	Четыре соседа, восемь домов	о ближайшем окружении (из пословицы 四邻八舍)	нейтральная	функциональный аналог (к 四邻八舍)
39.	четыре глаза (четырёхглазый)	пренебр. прозвище человека, носящего очки	негативная / грубоватая	безэквивалентный
40.	Четыре глаза у жюри, и не в одном совести	шутл.-ирон. о нечестном судействе, о людях, у которых нет совести	ироническая / негативная	безэквивалентный
Семантическая группа: свобода выбора, жизненный путь
41.	В чистом поле четыре воли: хоть туда, хоть сюда, хоть инаково	о свободе выбора, об отсутствии ограничений	нейтральная	безэквивалентный
42.	Макар поклонится, на четыре стороны поглядится	о возможности выбора, оглядывания по сторонам	нейтральная	частичный эквивалент (к 四面八方)
43.	Ковать на четыре молота	о совместных усилиях, о работе всем миром	нейтральная	безэквивалентный
44.	Был мал – в четыре дудки играл: вырос велик – землю поднял	о человеке, который в детстве был беззаботен, а вырос — стал трудиться	нейтральная	безэквивалентный
Семантическая группа: сверхъестественное, непостижимое
45.	четвёртое измерение	(ирон.) сверхъестественная и бесплодно искомая величина, нечто непонятное и неразгадываемое	ироническая	безэквивалентный

Представленная таблица позволяет систематизировать русские фразеологические единицы с числовым компонентом «четыре» и наглядно продемонстрировать их семантические, коннотативные и структурные особенности. Как видно из таблицы, в русском языке отсутствуют полные эквиваленты китайских чэнъюев с компонентом 四: часть фразеологизмов имеет частичные соответствия или функциональные аналоги (например, на все четыре стороны сопоставимы с китайскими 四面八方 и 四通八达;  четыре соседа, восемь домов – с 四邻八舍), остальные являются безэквивалентными и не имеют соответствий в китайской фразеологии (как дважды два четыре, четвёртое измерение, четыре глаза, между четырех глаз, сидеть в четырех стенах и др.).

Особого внимания заслуживают пословицы и поговорки, включённые в таблицу. Они расширяют представление о роли числа «четыре» в русской языковой картине мира, демонстрируя как универсальные идеи порядка, завершённости и устойчивости (ср.: Без четырёх углов изба не рубится, Конь о четырёх ногах, да и то спотыкается), так и специфические иронические коннотации (Деревня большая: четыре двора, восемь улиц, Ах, судья, судья: четыре полы, восемь карманов!). В отличие от китайской фразеологии, где негативные коннотации числа 四 связаны преимущественно с омофонией
(四 / 死 «смерть»), в русском языке негативная или ироническая окраска возникает контекстуально либо закрепляется за единицами, не имеющими прямого отношения к числовой символике и связаны с социально-бытовой стигматизацией (например, четыре глаза – прозвище человека в очках).

Показательно, что в русской традиции отсутствует устойчивая отрицательная символика числа «четыре», сопоставимая с китайской тетрафобией. Даже в пословицах, описывающих бедность или неблагополучие (Четыре полы, а бока голы; Четыре кола вбито, да небом покрыто), число «четыре» выступает не как источник негативной оценки, а как количественный маркер, нейтрально описывающий ситуацию. Ироническая или негативная окраска возникает исключительно в контексте, как, например, в поговорке (Покупала по четыре денежки, а продавала пару по два грошика), где число «четыре» участвует в создании образа невыгодной сделки, но сама негативная оценка формируется противопоставлением цены покупки и продажи, а не символикой числа.

Сопоставление с китайскими фразеологизмами с числом 四 показывает, что прямых полных эквивалентов практически нет. Часть русских выражений имеет частичные эквиваленты или функциональные аналоги, например, «на все четыре стороны» сопоставимо с китайскими 四面八方 и 四通八达, «между четырёх глаз» – с 四下无人 и 四顾无人. В то же время многие русские фразеологизмы с компонентом «четыре» не имеют соответствий в китайской фразеологии (например, как дважды два четыре, четвёртое измерение, четыре глаза), а некоторые китайские чэнъюи с компонентом 四 (например, 四马攒蹄, 四平八稳) являются безэквивалентными для русской лингвокультуры из-за различий в образной основе или аксиологических оттенках. Таким образом, нумеральный компонент «четыре» в русском языке выступает как образный и символический маркер полноты, завершённости и направленности, тогда как в китайских чэнъюях число формализовано и часто несёт историко-философскую или идиоматическую нагрузку. Анализ выявляет как универсальные, так и национально-специфические механизмы формирования числовых фразеологизмов, демонстрируя потенциал нумерального компонента как элемента лингвокультурного кода.

Символика числа четыре в китайской традиции имеет глубокие космологические основания. Как отмечает В. В. Малявин, четверка (四) лежит в основе традиционной китайской картины мира, структурируя пространство (четыре стороны света), время (четыре сезона) и сакральную географию (четыре священных горы, четыре моря) [11, с. 245, 247]. Философское осмысление числа четыре нашло отражение в конфуцианской и даосской традициях, где оно связывалось с идеей полноты и упорядоченности мироздания [10, с. 156–162].

В современной китайской культуре прослеживается устойчивая тенденция к избеганию числового иероглифа 四 sì «четыре» в повседневной коммуникации и социокультурных практиках. Это проявляется, в частности, в особенностях нумерации этажей в зданиях, где цифра 4 часто заменяется эвфемистическими обозначениями (3B, 3+1 и др.), а также в отрицательном отношении к автомобильным регистрационным номерам, содержащим данный компонент. Подобное отношение обусловлено спецификой китайской фонетической системы: иероглиф 四 sì «четыре» является омофоном иероглифа 死 sǐ «смерть», что формирует устойчивую ассоциативную связь между числом и представлениями о гибели и несчастье. В массовом сознании китайцев число четыре функционально сопоставимо с числом тринадцать в западноевропейской культурной традиции, что подтверждается распространением феномена тетрафобии – культурно обусловленного страха перед данным числовым компонентом.

Важно подчеркнуть, что негативная ассоциация числа 四 со «смертью» реализуется преимущественно на уровне изолированной лексемы. При включении данного компонента в состав устойчивого фразеологического сочетания (чэнъюя) механизм его восприятия меняется. Как отмечает А.А. Залевская, в естественной речевой деятельности языковые единицы воспринимаются не изолированно, а целостно – через актуализацию связанных с ними ситуаций, представлений и выводных знаний [9, с. 25]. Это позволяет предположить, что во внутреннем лексиконе носителя китайского языка чэнъюи с компонентом 四 хранятся и активируются как целостные единицы. Однако, как показывает анализ материала, исходная негативная коннотация числового компонента не всегда полностью нейтрализуется; в ряде случаев она сохраняется и вносит вклад в общее значение фразеологизма.

Так в чэнъюях 四分五裂 (раскол), 四面楚歌 (безвыходное положение),
四海鼎沸 (смута), 四体不勤 (белоручка), 丢三落四 (растеряха) негативная коннотация выражена ярко, и компонент «четыре» является органичной частью негативного образа. Таким образом, правильнее говорить не о полной нейтрализации негативной семантики числа, а о том, что фразеологическое значение пересиливает лексическую омофонию, однако негативный оценочный потенциал числа может сохраняться и использоваться в языке, что создает эффект семантической амбивалентности.

Для наглядного представления выявленных соответствий представим основные фразеологические параллели в виде обобщающей таблицы 2.

Таблица 2. Китайские фразеологические единицы с числовым
компонентом 四

№	Чэнъюй (ФЕ)	Значение и перевод	Коннотация	Тип соответствия
1.	四海为家 sì hǎi wéi jiā	«Четыре моря становятся домом» – чувствовать себя везде как дома; гражданин мира	нейтральная	частичный эквивалент
2.	四分五裂 sì fēn wǔ liè	«На четыре разделились, на пять разорвались» – не дружно; вразнобой; хаотично	негативная	частичный эквивалент
3.	四面楚歌 sì miàn chǔ gē	«С четырех сторон песни (княжества) Чу» –безвыходное положение	негативная	частичный эквивалент
4.	四通八达 sì tōng bā dá	«Соединенные в четырёх направлениях, достигают восемь» – во все стороны	нейтральная	частичный эквивалент
5.	四平八稳 sì píng bā wěn	«Четыре ровно, восемь устойчиво» – прочный, надежный; наверняка	нейтральная / ироническая	безэквивалентный
6.	四面八方 sì miàn bā fāng	«Четыре стороны, восемь направлений» – со всех сторон, повсюду	нейтральная	частичный эквивалент
7.	四大皆空 sì dà jiē kōng	«Четыре элемента — все пусты» – полная пустота	нейтральная / философская	безэквивалентный
8.	四下无人 sì xià wú rén	«По четырем сторонам нет людей» – кругом ни души	нейтральная	частичный эквивалент
9.	四四方方 sì sì fāng fāng	«Четыре-четыре, квадрат-квадрат» – ровный, четкий; (перен.) честный, правильный	нейтральная	функциональный аналог
10.	四时八节 sì shí bā jié	«Четыре сезона восемь праздников» – круглый год	нейтральная	функциональный аналог
11.	四体百骸 sì tǐ bǎi hái	«Четыре конечности сто костей» – от макушки до пят, плоть и кости	нейтральная	функциональный аналог
12.	四海升平 sì hǎi shēng píng	«Четыре моря восходят к миру» – всеобщий мир и процветание; политическая стабильность	позитивная	функциональный аналог
13.	四海承风 sì hǎi chéng fēng	«Четыре моря принимают учение» – все следуют добрым нравам/учению	позитивная	функциональный аналог
14.	四海鼎沸 sì hǎi dǐng fèi	«Четыре моря котел кипит» – смута, крайняя политическая нестабильность	негативная	безэквивалентный
15.	四书五经 sì shū wǔ jīng	«Четыре книги и пять канонов» (конфуцианская философия)	нейтральная	безэквивалентный
16.	四角俱全 sì jiǎo jù quán	«Все четыре угла на месте» – все на своих местах, полная гармония	нейтральная	функциональный аналог
17.	四荒八极 sì huāng bā jí	«Четыре пустоши восемь пределов» – на краю света, в самых дальних уголках земли	нейтральная	безэквивалентный
18.	四马攒蹄 sì mǎ cuán tí	«Четыре лошади стягивают копыта» – связанный по рукам и ногам, безвыходное положение	нейтральная	безэквивалентный
19.	四体不勤 sì tǐ bù qín	«Четыре конечности не прилагают усилия» –белоручка	негативная	безэквивалентный
20.	四海九州 sì hǎi jiǔ zhōu	«Четыре моря девять областей» – все земли Поднебесной	нейтральная	частичный эквивалент
21.	四面受敌 sì miàn shòu dí	«Со всех четырёх сторон подвергаться нападению врага» – подвергаться всестороннему давлению, быть атакованным со всех сторон	негативная	частичный эквивалент
22.	四顾无人 sì gù wú rén	«Посмотреть во все четыре стороны – нет людей» – кругом ни души	нейтральная	частичный эквивалент
23.	四战之地 sì zhàn zhī dì	«Земля четырех сражений» – стратегически важное место, зона военных действий	нейтральная	безэквивалентный
24.	四邻八舍 sì lín bā shè	«Четыре соседа, восемь домов» – ближайшие соседи	нейтральная	функциональный аналог
25.	四衢八街 sì qú bā jiē	«Четыре дороги, восемь улиц» – перекресток, оживленное место	нейтральная	функциональный аналог
26.	四姻九戚 sì yīn jiǔ qī	«Четыре свата, девять родственников» – дальняя и ближняя родня	нейтральная	безэквивалентный
27.	四序迁流 sì xù qiān liú	«Четыре сезона сменяют друг друга» – течение времени	нейтральная	функциональный аналог
28.	张三李四 zhāng sān lǐ sì	«Чжан третий, Ли четвертый» – некто; какие-то люди	нейтральная	функциональный аналог
29.	志在四方 zhì zài sì fāng	«Стремления на четыре стороны» – ставить высокие цели и задачи в жизни	позитивная	безэквивалентный
30.	丢三落四 diū sān là sì	«Потерять три, уронить четыре» – рассеянный и несобранный	негативная	функциональный аналог
31.	低三下四 dī sān xià sì	«Низкий третий, опущенный четвертый» – раболепный, униженный	негативная	функциональный аналог

Сопоставительный анализ фразеологических единиц с нумеральным компонентом «четыре» в русском и китайском языках позволяет выявить как универсальные, так и культурно-специфические черты их семантики и функционирования. Результаты сопоставления обобщены в таблице 3, отражающей параметрические различия двух лингвокультурных традиций.

Таблица 3. Универсальные и культурно-специфические характеристики нумерального компонента «четыре» в русской и китайской фразеологии

Параметр сопоставления	Русская лингвокультура	Китайская лингвокультура
Космологическая символика	Четыре стороны света, четыре времени года, четыре стихии как элементы традиционной картины мира	四海 (четыре моря), 四方 (четыре стороны), 四时 (четыре сезона) как структурообразующие элементы космологии
Семантическая доминанта в составе ФЕ	Порядок, завершённость, устойчивость, целостность (сидеть в четырёх стенах, как дважды два четыре)	Пространственная полнота, множественность, всеохватность (四海为家, 四面八方)
Негативные коннотации	Контекстуальные, иронические, не закреплены за числом как таковым; возникают преимущественно в сатирических контекстах (четвёртое измерение, Ах, судья, судья: четыре полы, восемь карманов!)	Системные, обусловлены омофонией 四 / 死 (смерть); феномен тетрафобии на уровне изолированной лексемы; в составе ФЕ могут сохраняться (四分五裂, 四面楚歌, 四体不勤)
Продуктивные структурные модели	Фольклорно-игровые модели с оппозицией «четыре — восемь» (четыре полы, восемь карманов; четыре двора, восемь улиц)	Кодифицированные модели чэнъюев с параллелизмом 四…八… (四通八达, 四平八稳, 四面八方)
Наличие полных межъязыковых эквивалентов	Отсутствуют	Отсутствуют
Типологическая характеристика	Числовой компонент выполняет преимущественно символическую функцию, не обременён устойчивыми негативными ассоциациями	Числовой компонент совмещает космологическую символику с фонетически обусловленной негативной маркированностью, создавая эффект семантической амбивалентности

Как демонстрирует таблица 3, при наличии ряда универсальных черт (связь числа с пространственной и временной упорядоченностью, использование в устойчивых формулах для выражения полноты и завершённости) русская и китайская фразеологические системы обнаруживают принципиальные различия в характере функционирования нумерального компонента «четыре».

В русской лингвокультуре число «четыре» выступает преимущественно как символ порядка и целостности, свободный от устойчивых негативных коннотаций. Даже в случаях иронического или сатирического употребления (ср.: четвёртое измерение, Ах, судья, судья: четыре полы, восемь карманов!) негативная окраска формируется контекстуально и не экстраполируется на числовой компонент как таковой. Включение числа «четыре» в состав пословиц и поговорок закрепляет за ним семантику основы, фундаментальности (Без четырёх углов изба не рубится) либо диалектику устойчивости и случайности (Конь о четырёх ногах, да и то спотыкается).

В китайской лингвокультуре числовой компонент 四 характеризуется семантической амбивалентностью. С одной стороны, он наследует традиционную космологическую символику, связанную с идеями полноты и всеохватности, что находит отражение в чэнъюях типа 四海为家, 四面八方, 四平八. С другой стороны, фонетическая омофония с иероглифом 死 «смерть» формирует устойчивую негативную ассоциацию, которая на уровне изолированной лексемы порождает феномен тетрафобии — культурно обусловленного избегания числа в повседневных практиках (нумерация этажей, регистрационные номера и т.п.). При включении в состав фразеологизма данная негативная коннотация может пересиливаться целостным значением единицы, однако, как показывает анализ материала, она не всегда полностью нейтрализуется. В чэнъюях 四分五裂, 四面楚歌, 四体不勤, 丢三落四, 低三下四 негативная оценочность сохраняется, причём число «четыре» выступает органичным компонентом негативного образа.

Принципиальное различие заключается в природе негативной маркированности: в русском языке она является
контекстуально-прагматической, возникающей в определённых речевых ситуациях, тогда как в китайском языке она имеет
системно-языковой характер, будучи закреплённой на уровне фонетической ассоциации и проявляющейся даже за пределами фразеологии
(в повседневных поведенческих практиках).

Выявленные различия имеют существенное значение для переводческой практики и межкультурной коммуникации. Буквальное сохранение числового компонента при переводе китайских чэнъюев на русский язык в большинстве случаев оказывается нецелесообразным, поскольку:

1. в русском языке отсутствует устойчивая культурная ассоциация числа «четыре» со смертью или несчастьем;
2. русские функциональные аналоги чаще передают смысл без сохранения числовой символики;
3. прагматический эффект китайских фразеологизмов, связанный с амбивалентностью числа, требует иных средств выражения в русском языке.

В свою очередь, при переводе русских фразеологизмов и пословиц с компонентом «четыре» на китайский язык необходимо учитывать, что сохранение числового компонента 四 может привнести нежелательные коннотации, связанные с омофонией, что потребует либо замены на другой числовой компонент (например, 八 «восемь»), либо использования описательного перевода, либо актуализации семантики полноты и всеохватности, присущей числу 四 в составе чэнъюев.

Таким образом, проведённое сопоставление позволяет заключить, что при формальном совпадении числового компонента его функционально-семантический потенциал в русской и китайской фразеологических системах реализуется по-разному, что обусловлено как структурными особенностями языков, так и спецификой культурно-символических систем. Данный вывод углубляет понимание механизмов концептуализации чисел во фразеологии и открывает перспективы для дальнейших исследований в области межкультурной коммуникации и переводоведения.

 

Заключение

Проведённое исследование показало, что нумеральный компонент «четыре» является значимым элементом лингвокультурного кода в русском и китайском языках, однако его символическое и аксиологическое наполнение существенно различается. В русской лингвокультуре число «четыре» преимущественно связано с представлениями о целостности, пространственной упорядоченности и норме. Негативные или иронические коннотации не закреплены за числом как таковым и возникают контекстуально, что отличает русскую традицию от китайской.

В китайской лингвокультуре нумеральный компонент 四 характеризуется семантической амбивалентностью: традиционная космологическая символика полноты и всеохватности сосуществует с устойчивой негативной оценкой, обусловленной фонетико-семантической ассоциацией с понятием смерти. В составе фразеологизмов данная амбивалентность проявляется по-разному: в одних чэнъюях целостное значение пересиливает омофоническую ассоциацию, в других — негативная коннотация, репрезентирует ситуации кризиса, распада и неблагополучия, сохраняется, составляя неотъемлемую часть образной основы выражения.

Сопоставительный анализ подтвердил асимметрию русской и китайской фразеологических систем: при наличии функциональных и концептуальных аналогов числовой компонент в русском языке, как правило, не сохраняется, тогда как в китайском он выступает важным носителем культурной информации. Это позволяет рассматривать нумеральный компонент «четыре» как маркер культурной специфики и инструмент символического кодирования опыта.

Практическая значимость исследования заключается в возможности применения полученных выводов в переводоведении, межкультурной коммуникации и преподавании русского и китайского языков как иностранных. Теоретическая ценность работы состоит в уточнении роли нумеральных компонентов как элементов лингвокультурного кода и в расширении представлений о национально-специфических механизмах фразеологической номинации.

Перспективы дальнейшего исследования связаны с верификацией полученных выводов экспериментальными методами. Представляется целесообразным проведение серии ассоциативных экспериментов с носителями русского и китайского языков, направленных на выявление реального коннотативного потенциала нумерального компонента «четыре» как в изолированном употреблении, так и в составе фразеологических единиц. Кроме того, актуальным представляется анализ функционирования нумеративных фразеологизмов в современном медиадискурсе, что позволит проследить динамику их семантики и прагматики в реальной коммуникации. Междисциплинарный подход, объединяющий лингвокультурологию, психолингвистику и когнитивную лингвистику, открывает новые перспективы для изучения числового кода культуры.

Литература

1. Баранов А.Н., Добровольский Д.О. Основы фразеологии: краткий курс. – 2-е изд. – М.: ФЛИНТА, 2014. – 312 с.
2. Бредис М.А., Ломакина О.В., Сюэ Б. Числовой код лингвокультуры: анализ нумератива «четыре» как компонента фразеологических единиц и паремий (на материале типологически разных языков) // Тульский научный вестник. Серия: История. Языкознание. – 2023. – № 1 (13). – С. 72–82. – DOI 10.22405/2712-8407-2023-1-72-82.
3. Булгакова О.А. Символика цифр в нумеральных фразеологизмах русского и китайского языков // Филология и человек. – 2024. – № 1. – С. 87–97. – DOI 10.14258/filichel(2024)1-06.
4. Ван Ш. Числа в китайской фразеологии // Вестник Московского университета. Серия 19: Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2008. – № 2. – С. 121–128.
5. Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Язык и культура: три лингвострановедческие концепции: лексического фона, речеповеденческих тактик и сапиентемы / отв. ред. акад. Ю. С. Степанов. – М.: Индрик, 2005.
   – 1037 с.
6. Готлиб О.М., Му Х. Китайско-русский фразеологический словарь: около 3500 выражений. – 2-е изд., стереотип. – Иркутск: Изд-во ИГУ, 2019. – 596 с.
7. Добровольский Д.О. Беседы о немецком слове. – М.: Языки славянской культуры, 2013. – 752 с.
8. Залевская А.А. Введение в психолингвистику: учебник. – М.: РГГУ, 2007. – 560 с.
9. Залевская А.А. Значение слова через призму эксперимента: монография. – Тверь: Твер. гос. ун-т, 2011. – 240 с.
10. Кобзев А.И. Учение о символах и числах в китайской классической философии. – М.: Наука, 1994. – 432 с.
11. Малявин В.В. Китайская цивилизация. – М.: Астрель: Дизайн. Информация. Картография, 2000. – 632 с.
12. Маслова В.А. Лингвокультурология: учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. – М.: Академия, 2001. – 208 с.
13. Никитина Т.Г., Рогалёва Е.И. Инновационные приемы лингвокультурологической репрезентации русских фразеологизмов в словаре для иноязычных обучающихся // Русистика. – 2024. – Т. 22, № 2. – С. 171–189. – DOI 10.22363/2618-8163-2024-22-2-171-189.
14. Пелипенко Л.М. Когнитивно-семиотические и лингвокультурные особенности нумеративных фразеологических единиц (на материале английского и русского языков): дис. … канд. филол. наук. – Майкоп, 2016. – 208 с.
15. Сизов С.Ю. Китайско-русский словарь идиом. – М.: АСТ: Восток-Запад, 2005. – 320 с.
16. Телия В.Н. Русская фразеология: семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты: монография. – М.: Языки русской культуры, 1996. – 288 с.
17. Черниговская Т.В. Чеширская улыбка кота Шрёдингера: мозг, язык и сознание. – М.: АСТ, 2021. – 400 с.
18. Шанский Н.М. Фразеология современного русского языка: учеб. пособие. – М.: Ленанд, 2015. – 274 с.
19. Nieves Rivera M. On the Relationship between (Non) Exact Interpretations of Numerals and Language: Integrating Two Independent Cognitive Systems: PhD diss. – Columbus: Ohio State University, 2022. – 132 p.
20. Wiese H. Numbers, Language, and the Human Mind. – Cambridge: Cambridge University Press, 2003. – 358 p.

References

1. Baranov A.N., Dobrovol’skij D.O. (2014) Osnovy frazeologii [The fundamentals of phraseology], 312 p.
2. Bredis M.A., Lomakina O.V., Sjuje B. (2023) Chislovoj kod lingvokul’tury: analiz numerativa «chetyre» kak komponenta frazeologicheskih edinic i paremij (na materiale tipologicheski raznyh jazykov) [Numerical code of linguoculture: an analysis of the numeral «four» as a component of phraseological units and paremias (based on typologically diverse languages)]. Tul’skij nauchnyj vestnik. Serija Istorija. Jazykoznanie [Tula scientific bulletin. Series: history. Linguistics], 1 (13), pp. 72-82. DOI: 10.22405/2712-8407-2023-1-72-82
3. Bulgakova O.A. (2024) Simvolika cifr v numeral’nyh frazeologizmah russkogo i kitajskogo jazykov [Symbolism of Numerals in Russian and Chinese Numeral Phraseological Units]. Filologija i chelovek [Philology and the Human], 1, pp. 87-97. DOI: 10.14258/filichel(2024)1-06
4. Van Sh. (2008) Chisla v kitajskoj frazeologii [Numerals in chinese phraseology]. Vestnik Moskovskogo universiteta. Serija 19: Lingvistika i mezhkul’turnaja kommunikacija [Moscow University Bulletin. Series 19: linguistics and intercultural communication], 2, pp. 121–128.
5. Vereshhagin E.M., Kostomarov V.G. (2005) Jazyk i kul’tura: tri lingvostranovedcheskie koncepcii: leksicheskogo fona, rechepovedencheskih taktik i sapientemy [Language and culture: three linguo-cultural concepts: lexical background, speech behavior tactics, and sapienteme], 1037 p.
6. Gotlib O.M., Mu Huain. (2019) Kitajsko-russkij frazeologicheskij slovar’. Okolo 3500 vyrazhenij [Chinese-Russian phraseological dictionary], 596 p.
7. Dobrovol’skij D.O. (2013) Besedy o nemeckom slove [Conversations about the German Word], 752 p.
8. Zalevskaja A.A. (2007) Vvedenie v psiholingvistiku [Introduction to psycholinguistics], 560 p.
9. Zalevskaja A.A. (2011) Znachenie slova cherez prizmu jeksperimenta [Word Meaning through the prism of experiment], 240 p.
10. Kobzev A.I. (1994) Uchenie o simvolah i chislah v kitajskoj klassicheskoj filosofii [The Teaching of symbols and numbers in classical Chinese philosophy],
    432 p.
11. Maljavin V.V. (2000) Kitajskaja civilizacija [Chinese civilization], 632 p.
12. Maslova V.A. (2001) Lingvokul’turologija [Cultural linguistics], 208 p.
13. Nikitina T. G., Rogaljova E. I. (2024) Innovacionnye priemy lingvokul’turologicheskoj reprezentacii russkih frazeologizmov v slovare dlja inojazychnyh obuchajushhihsja [Innovative Techniques for Linguoculturological Representation of Russian Phraseological Units in a Dictionary for Foreign Language Learners]. Rusistika [Russian Studies], vol. 22, 2, pp. 171-189. DOI: 10.22363/2618-8163-2024-22-2-171-189
14. Pelipenko L.M. (2016) Kognitivno-semioticheskie i lingvokul’turnye osobennosti numerativnyh frazeologicheskih edinic (na materiale anglijskogo i russkogo jazykov) [Cognitive-semiotic and linguocultural features of numeral phraseological units (based on English and Russian languages)], 208 p.
15. Sizov S. Ju. (2005) Kitajsko-russkij slovar’ idiom [Chinese-Russian dictionary of idioms], 320 p.
16. Telija V.N. (1996) Russkaja frazeologija: semanticheskij, pragmaticheskij i lingvokul’turologicheskij aspekty [Russian phraseology: semantic, pragmatic, and linguocultural aspects], 288 p.
17. Chernigovskaja T.V. (2021) Cheshirskaja ulybka kota Shrjodingera: jazyk i soznanie [The cheshire smile of Schrödinger’s cat: brain, language and consciousness], 400 p.
18. Shanskij N.M. (2015) Frazeologija sovremennogo russkogo jazyka [Phraseology of the Modern Russian Language], 274 p.
19. Nieves Rivera M. On the relationship between (non) exact interpretations of numerals and language: integrating two independent cognitive systems: PhD diss. Columbus: Ohio State University, 2022. 132 p.
20. Wiese H. (2003) Numbers, Language, and the Human Mind, 358 p.